Тени зимы

— Это ничего не меняет, — тяжело произнес Гавейн, — Бедивер все равно остается виновным.
— Добро пожаловать, миледи, — произнес Кей, протягивая мне руку. — Сотня приветствий.
— Тысячу спасибо, Кей. Гавейн, я безумно рада, что ты жив. И Бедивер тоже обрадуется. — Я оглянулась на Артура и решила ничего не утаивать: — Сегодня утром он хотел броситься на свой меч. Он думал, что ты мертв.
— Это ничего не меняет, — повторил Гавейн.
Артур взял меня за руку и подвел к стулу. Я села, а он остался стоять, глядя на меня. Я не узнавала выражение его лица, хотя за долгие годы изучила его, как свое собственное.
— Что у тебя с лицом? — спросил муж.
— Это моя борода, — я снова попыталась оттереть краску шарфом. — В своем виде через ворота я бы не прошла. Если тебе интересно, сегодня пароль на воротах «свобода».
— О! — воскликнул Кей.
— Может быть, — равнодушно произнес Артур.
— Ну как же! — нетерпеливо начал Кей. — Ночной штурм! Отличная идея, леди! Мы можем быстро закончить эту дурацкую войну. Войти в ворота лучше, чем тащить сюда осадные машины, которые вы показывали мне в той книге. По мне, так напрасная затея! — Он посмотрел сначала на Гавейна, а потом на Артура.
Видимо, они совещались перед моим появлением, и спорили. Похоже, Гавейн и Кей по-разному смотрели на то, каким способом брать Кар-Аэс.
— А если не получится с ночной атакой, надо уходить отсюда, идти на юг, брать добычу и возвращаться домой, — горячился Кей. — Вернемся следующим летом. Что за беда! Максен к тому времени очухается и подпишет любые условия.
— Для ночной атаки мы слишком мало знаем, — устало проговорил Артур. Он посмотрел на меня. — Бедивер придет?
Все посмотрели на меня, а я посмотрела на свои руки. Потерла палец, на котором когда-то носила кольцо с императорской печатью, покачала головой. Взглянула на Артура. Да, выглядел он усталым, но совсем не злым.
— Он очень хотел бы прийти. Но он принес Максену присягу. А еще он считает, что проклят, поэтому не хочет показываться тебе на глаза. Говорит, что дважды предавать не станет.
— Понимаю. А Максен, конечно, будет держать его столько, сколько сможет, потому что сам он никакой полководец по сравнению с Бедивером. И на уступки не пойдет. — Артур покачал головой. — Мы не можем надолго оставлять Британию.
— Какие бы причины не называл Бедивер, они ничего не меняют. — Гавейн говорил вроде бы спокойно, но в голосе чувствовалось сдерживаемое напряжение. — Закон требует, чтобы преступник был казнен. Максен здесь ни причем. — Я — за ночную атаку. Теперь у нас есть пароль, это может сработать. А если не получится, используем осадные машины.
— Не могу взять в толк, почему ты не убил его сегодня утром! — с досадой сказал Кей. — Раз уж ты так хочешь его смерти. Ведь мог бы!
— Да говорил же вам, я впал в безумие! — огрызнулся Гавейн. Он хотел вскочить, но покачнулся, побелел от боли и закрыл глаза. Кей поддержал его за плечо.
— Давай-ка, ложись, — мягко попросил он, подталкивая рыцаря к постели. — Господи, тебе же говорить нельзя!
— Поймите, — простонал Гавейн, — мне казалось, что мы все еще сражаемся с саксами, а он все еще мой командир. Я не соображал ничего, а иначе убил бы обязательно. И все равно лучше, если он умрет по приговору суда, от руки закона, в Британии, перед всем Братством.
— Хорошо. Решено, — Артур кивнул и поднял руку. — Сегодня вечером пойдем на штурм. Гвинвифар, расскажи об их защите.
Я рассказала все, что знала; все-таки я много простояла на стенах крепости, хотя мои знания все равно не могли сравниться с теми, которыми обладали воины Максена.
— Извини, больше ничего не знаю. Меня держали практически в плену. Из дома я выходила только вместе со стражниками.
— Знаю, — кивнул Артур, — у меня в крепости был свой человек. К сожалению, пару недель назад его убили. — Некоторое время он молчал, изредка посматривая на меня. Мне было интересно, что он чувствовал сейчас. — Кей сказал, что ты не знала о нападении на дороге…
— Понятия не имела! Но потом… Я ушла с Бедивером добровольно, сердце мое. Он был в таком горе, что я не могла его оставить.
Гавейн хрипло рассмеялся и застонал. Должно быть, смех причинял ему немалые страдания.
— То есть сговора не было? — требовательно спросил Артур. — Можешь поклясться?
— Я, Гвинвифар, дочь Огирфана, клянусь Отцом, Сыном и Святым Духом, что никогда не вступала в сговор с Бедивером и ничего не знала о его замыслах, пока мы не встретились на дороге. Клянусь также, что и сам Бедивер не собирался затевать драку с кем-либо, а меч достал только после того, как Медро не дал мне сказать Бедиверу, что я не пойду с ним, и приказал своим людям атаковать его. Если я лгу, пусть земля разверзнется и поглотит меня, пусть море поднимется и утопит меня, пусть небо разобьется и упадет на меня.
Артур слегка улыбнулся и посмотрел на Гавейна.
— И это ничего не меняет, — устало произнес Гавейн. — Эту женщину держали в заключении. Знаем. Ее вины здесь нет. Знаем. Но убийство было. Максен взбунтовался, и справедливость должна свершиться.
— Я готова принять приговор, — сказала я, обращаясь к Артуру. — Я за этим и пришла. — Наши глаза встретились, и в глазах Императора я по-прежнему не увидела гнева. Свет факелов лежал между нами как дорога, а внутри у меня все пело от счастья: он простил меня! — Я раскаиваюсь, — продолжал я уже менее уверенно, моя решимость таяла под взглядом мужа. — Я заслужила смерть. И я лучше умру, чем продолжу сеять рознь меж вами еще хотя бы день. Я не могу с этим жить…
Артур хотел что-то сказать, но остановился и посмотрел сначала на Гавейна, а затем снова на меня.
— Война будет идти, моя белая лань, — очень тихо сказал он мне. — Но я рад, что ты с нами, что ты вернулась. А если тебя удерживали силой, то никакого нового приговора не будет. Хватит старого, да и тот можно будет изменить, пожалуй. — Он отошел к столу, перебрал какие-то свитки. — Я получил письмо от твоего кузена, вождя клана. Если Бедивер знал о ваших отношениях, я не удивлен, что ему пришла в голову идея спасти тебя. Моя ошибка. Не надо было отправлять тебя домой. — Он внезапно повернулся к Гавейну с Кеем и выкрикнул: — Я не хочу, чтобы она умерла! Она заплатит штраф!
Гавейн скользнул по мне взглядом, но ничего не сказал. Кей ухмыльнулся.
— Да заплатила она уже штраф. Ее держал в плену чужеземный король. Милорд, говорю вам, это был смелый поступок — сбежать из крепости в мужском костюме! Да после этого отряд простит ей что угодно. Об этом будут песни слагать годами.
Я потеряла дар речи. Никак не ожидала такого приема. Можно подумать, меня посылали на переговоры, и теперь ждали отчета от посла, а не от сбежавшей преступницы. Но я — преступница, я не могу допустить, чтобы за мое преступление расплачивался Бедивер. Хватит ему и своих преступлений. И вот теперь мой муж стоит рядом со мной, и я не знаю, что сказать.