Его темная целительница

Так мы и вышли из шикарного особняка – все еще голодные и уставшие.
– Я должен спросить, иначе меня разорвет от любопытства, – заявил Валентайн.
– М? – зевнула я в ответ, ведя нас к одному из самых приличных заведений Детрима.
– Что ты сделала с ним?
– А?
– Когда колдовала. Что ты сделала с ним?
– Целители не колдуют, Валентайн.
Светлые вообще не колдуют, но это уже вопрос терминологии.
– Николетта! – взмолился темный.
– Ничего.
– Э?! – возмутился Валентайн. – Что значит ничего? Я его пощадил только из расчета, что его ждет лютая смерть от целительской руки!
– Есть вещи пострашнее смерти, – уверенно заявила я.
– Конечно, есть! Неизлечимые болезни! – горячо согласился Валентайн. – А теперь я должен вернуться и добить эту сволочь!
– Погоди, – я схватила парня за локоть. – О том, что я ничего не сделала, знаешь ты и знаю я. Но он-то не знает. И никогда не узнает. Поверь, иногда ожидание смерти гораздо хуже самой смерти.
Валентайн на миг замер, а затем посмотрел на меня и с какой-то особенной гордостью заявил:
– Темная целительница!
Я фыркнула. Ничего я темная. Я просто жалостливая! Иногда. Бываю.
Нет, ну Патрик же опять остался жив? Значит, я однозначно жалостливая!
    
56
Единственным местом, куда нас могли пустить в таком виде и накормить без последствий для желудка, был трактир тетушки Энни.
Тетушка Энни была вдовой, но дело мужа при ней расцвело. Возможно, потому что она стала поставлять еду в веселые дома, а может, потому что она сама приглянулась начальнику стражи.
– Мама дорогая, Никки! – воскликнула эта дородная женщина, слегка придушив в объятиях. – Тебя в твоих академиях совсем не кормят?!
Затем в поле зрения тетушки Энни попал Валентайн.
– А это кто? Твой друг? Или кавалер? Его тоже морили голодом?
– Друг, – ответила я.
– Кавалер, – синхронно со мной вставил Валентайн.
Женщина хмыкнула и с несвойственной для человека такой комплекции прытью сцапала Валентайна.
– Мордашка симпатичная, – сказала тетушка, тиская темного мага, как плюшевую игрушку. – Но тощий! И совершенный оборванец! И почему хороших девочек вечно тянет к босякам? – вздохнула она, отпуская парня. – Ты как моя младшенькая Мари, она тоже вздыхает по какому-то бедняку. Но!
Тетушка Энни посмотрела на меня с самым серьезным видом.
– Помни, доченька, хорошая женщина даже из мужчины может сделать человека!
– Да я не босяк! – возмутился, наконец, Валентайн, отойдя от первого шока.
– И не кавалер! – поддакнула я.
– Ну-ну, – хмыкнула тетушка Энни и проводила нас к дальнему столику за ширмой.
– Никки, – тихо, с серьезным тоном произнесла тетушка, – Патрик наверняка уже знает о тебе. Поломает не-кавалера твоего и тебя утащит. Зря ты вернулась, доченька, опасно тебе здесь.
– Все хорошо, тетушка, не переживай, – я накрыла ее натруженную руку свой ладонью. – Мы уже виделись с Патриком. И мы проездом.
– Вот как? – женщина внимательно посмотрела на Валентайна и усмехнулась. – Ну и славно.
– Покорми нас, а? – попросила я с самым жалостливым видом.
– Помыть бы вас сначала! – воскликнула тетушка Энни, возвращаясь к своему шумному образу.
– Только через обеденный стол! – взмолилась я.
– Ладно...
Валентайн проводил тетушку задумчивым взглядом:
– Интересная женщина.
– Она добрая и заботливая. Не смей ее обижать и не вздумай пугать посетителей своими демонами.
Парень хмыкнул.
– Как вы познакомились?
– Однажды она увидела одну маленькую тощую целительницу и прямо-таки загорелась идеей откормить ее, – улыбнулась я, вспоминая первую встречу. – А потом я еще вылечила ее младшую дочку от чахотки, и тетушка Энни вообще стала относиться ко мне как к родной.
– То есть не все в этом городе конченые сволочи, мечтающие сцапать беззащитную девчонку? – ехидно поинтересовался Валентайн.
– Ты удивишься, но мир не без добрых людей, – спокойно ответила я.
Темный маг замолчал, размышляя о чем-то своем, а очень скоро две болтушки-подавальщицы, которых я помню совсем малютками, буквально ходящими пешком под стол, уже расставляли перед нами чугунки и тарелки.
    
57
– Как вы вообще живете в своей Темнейшей с таким отвратительным питанием, – бурчала я, наворачивая тушеное мясо с овощами.
Валентайн пожал плечами:
– Большинство темных все еще случайно выжившие, прятавшиеся от облав. Им не до разносолов было. Так что наша столовая для них – лучшая еда с момента рождения.
Если он думал, что у меня от сочувствия кусок в горло не полезет, пришлось его огорчить – есть хотелось так, что мысли о судьбах мира терялись где-то на задворках сознания.
Впрочем, мирно поесть нам все равно не дали. В зал ввалились хорошо вооруженные головорезы и что-то в их облике намекало, что явились они по нашу душу.
– Как ты думаешь, за тобой или за мной? – флегматично спросил Валентайн, совершенно по-плебейски ковыряясь вилкой в зубах.
Я нервно заерзала. В том, что темный размажет этих парней, я ни капли не сомневалась. Но вместе с ними он размажет и трактир тетушки Энни!
– Валентайн... – начала я, но темный отмахнулся:
– Я помню, помню. Никаких смертоубийств.
– Это-то ладно. Но у тебя же еще копыта и хвост…
– Нет у меня копыт! – возмутился парень.
– Ну когти, – согласилась я и добавила: – И хвост.
Парень на миг прикрыл глаза, замер, а затем задумчиво посмотрел на свою руку с зажатой вилкой.
– Хм… – многозначительно изрек он.
– Что?
– Ничего, – бросил он, поднимаясь на ноги и направляясь к уже разгорающемуся спору в основном зале.
Собственно, четверо ну очень хорошо вооруженных персонажей морально давили на тетушку Энни, чтобы та отдала деньгами или натурой (да не своей, конечно, вон той милашки), должок за спокойствие в это неспокойное время.
За то время, что я отсутствовала, ночной налог не исчез и даже не изменился. Собственно, а с чего бы ему исчезать, если Патрик, чтоб его благословило и развеяло, никуда не делся, да и мэр этого многострадального города наверняка тоже.
– Господа! – Валентайн положил руки на плечи двум крайним верзилам. – Здесь люди отдыхают, а вы устраиваете балаган. Нехорошо!