Его темная целительница
– Лучше б взял девицу, хоть смотреть приятно было бы… – прошипел ректор, и я поняла, что непутевому секретарю светит феерический конец карьеры.
– Но Валентайн сказал, что посещение города не запрещено.
– Только в сопровождении боевого мага выпускного курса, – хмуро уточнил ректор и добавил: – Валентайн подойдет.
Я кивнула и задала вопрос, который меня беспокоил больше всего всю дорогу:
– Лорд-ректор, у меня есть вопрос.
– М?
– Я прибыла как студентка по обмену, а не полноценная рабочая сила. Мне нужно завершить образование и получить диплом. На каком факультете у вас учатся целители?
– Слышали шутку, что некромант – это целитель, который не сдается?
– Что? Нет! – возмутилась я. – Это же принципиально разные дары!
– Зато основа одинаковая, – невозмутимо ответил ректор.
– Да чему я там могу научиться?!
– Не сдаваться? – предположил ректор, широко улыбнувшись.
К собственному ужасу я запоздало заметила у него клыки…
7Как я добиралась до крыла общежития – отдельная, леденящая душу история. Пробираться ночью по академии, где половина студентов обладает клыками, рогами и хвостами, а за каждым поворотом стоит жуткая статуя, изображающая то ли дикого зверя, то ли видного деятеля темных искусств, – удовольствие ниже среднего.
Два раза повернула не туда и сначала оказалась в каких-то подвалах, а потом в каком-то скворечнике. Короче, когда я добралась до точки назначения, время приближалось к трем ночи, я была полна решимости растерзать любого, кто встанет между мной и кроватью или ее аналогом. Тюфяк с сеном тоже бы подошел.
Комендантом темного общежития была бабушка-божий одуванчик. Махонькая, хрупкая с копной пепельно-седых волос в легкомысленном пучке. Она смотрела на меня своими белесыми глазами, подслеповато щурилась и задумчиво барабанила пальцами по столешнице.
– И што с тобой делать, бела-девица?
– Заселить, – подсказала я старушке.
– Так одноместных комнатушек не осталось, – вздохнула она.
– Не принципиально, – честно ответила я, мечтая упасть лицом в подушку.
– Сожрут же, – без обиняков заявила бабуся.
– Подавятся, – уверенно возразила я.
Бабушка-божий одуванчик покачала головой, порылась в ящике стола и выдала мне тусклый латунный ключ.
– На вот… авось хозяйка не выживет, тогда одна останешься.
Я до глубины души поразилась этому простому житейскому выводу, но спорить не стала и поплелась в комнату. Под жилье было отведено одно крыло в четыре этажа, комнат на этаже было немного, и нужная мне находилась в углу в дальнем конце тупикового коридора. Живущая тут, видимо, Анна, была девушкой из богатой семьи. Из двух кроватей одна была завалена барахлом, и я целую секунду выбирала, что менее безопасно – скинуть сомнительные тряпки темной магички на пол или вырубиться на ее кровати? Решив, что для второго я слишком брезгливая, я вместе с покрывалом перекинула какое-то барахло по типу «красивые тряпки» на хозяйскую кровать и вырубилась в полете до подушки.
По моим ощущениям, поспать мне так и не удалось, хотя часы предательски намекали, что прошло аж целых четыре часа. Я бы и дальше наслаждалась студенческой койкой, но в дверь неистово ломились.
Подпрыгнув по старой целительской привычке, я метнулась к двери и, распахнув ее и щурясь от коридорного освещения, механически спросила:
– Кто пациент?
Валентайн, а в дверь стучал именно он, выразительно на меня посмотрел, потом демонстративно обернулся по сторонам и сообщил:
– Ну, вероятно, я. Чем лечить будем?
– А что случилось? – все еще пребывая где-то между скорой лекарской помощью и сном на студенческой койке, спросила я.
– Душа болит, и сердце просит ласки! – пропел темный маг и потянулся ко мне с весьма однозначными намерениями.
Тут я очнулась окончательно и от всей своей целительской души треснула парню по лбу. Попыталась точнее. Он легко отшатнулся и улыбнулся широкой белозубой улыбкой.
– Проснулась, красавица?
– Чего тебе? – мрачно спросила я, мысленно надеясь, что никого не погрызли в ночном дозоре, потому что мчаться в лазарет штопать очередного темного мага у меня сил все еще не было.
– Я хотел в город, ты – составить мне приятную компанию.
Я моргнула, медленно вспоминая свое положение во времени, пространстве и карте материка. Помолвка с Бешеным принцем. Темная академия. Безвозвратно утерянный саквояж.
– Мне нужно попытаться привести себя в порядок.
И, не дождавшись ответа, я захлопнула дверь перед носом у темного мага.
8К моему великому счастью, в Темнейшей академии общежитие было организовано по типу доходных домов. В комнате на двух жильцов имелся полноценный санузел. Не герцогская ванна, конечно, о которой я периодически вспоминаю с тоскливым вздохом, но и не казарменный кошмар Пресветлой академии, о котором ходят легенды среди целителей-лекарей.
Жить можно.
Ополоснув лицо, я закрутила растрепанные волосы в легкомысленный пучок на голове и вышла в коридор. Строго говоря, Валентайн имел право оскорбиться на мою выходку, но он терпеливо ждал, подпирая стену.
– Ты быстро, – удивился парень.
– Мой багаж сожрали, – напомнила я.
– Строго говоря, его не жрали, а уволокли в расщелину… – зашагав по коридору, сказал маг.
– Избавь меня от подробностей, – поморщилась в ответ.
Валентайн хмыкнул, но терзать меня веселыми рассказами из практики не стал. Было семь утра, замок лениво просыпался – сновал обслуживающий персонал, перекрикивались боевые маги на стене, человек со зверским шрамом курил по ту сторону ворот. К слову, выходя с территории замка, я впечатлилась толщиной стен и створок – эта конструкция наверняка выдержит прямую атаку полусотни боевых магов с близкого расстояния. Окопались темные знатно, что понятно – на них охотились долгие века, и выживать они научились лучше прочих.
– Как дозор? – спросил мужчина, потягиваясь и хрустя всеми имеющимися суставами.
– Как обычно, – пожал плечами Валентайн, здороваясь с ним за руку. – Я в город. Что есть из транспорта?
– Есть Серка и Мрак.
– И все? – разочарованно спросил парень.
– И ни в чем себе не отказывайте, – усмехнулся мужчина.
Валентайн цокнул и повернулся ко мне.
– Верхом или на повозке? – спросил он. – Подсказка: верхом быстрее.
– А на повозке я уже вчера каталась, – согласилась я, шагая за парнем в сторону конюшни.