Все подвластно любви

— Спасибо, до встречи.
Я повесила трубку. «Я побежал, у меня дела», вспомнились мне слова Максима. Я ведь сейчас сказала то же самое, но у меня нет никаких дел. Я это произнесла для того, чтобы поскорее завершить общение и все. А вдруг Максим делает точно так же и никаких важных дел у него вовсе и нет? Я отогнала от себя эти мысли прочь и стала собираться в ванную. Я взяла свои пижамные шорты и майку и села дожидавшись маминого прихода.
Через некоторое время я услышала визги неугамонной Насти и поняла, что ванна свободна. На лестнице я встретила маму.
— С легким паром, — сказала я.
— Спасибо, — мама была красная как помидор и казалась очень забавной. Я не сдержала улыбки.
— Вы не думали о том чтобы сделать каждому отдельную ванну?
— Ого, а не жирно ли? — засмеялась мама.
— Нет. По-моему в самый раз.
— Я подумаю над вашим предложением, — сыронизировала она и пошла дальше по лестнице.
Набрав полную ванну воды я хорошенько напарилась, отмокла от всей грязи и пока вода не стала холодной я не вылезала из нее. Затем я наконец-то упала на свою кровать, чувствуя свежесть и легкость и решила позвонить своим девчонкам, но не успела я разблокировать свой телефон, как на нем заиграла мелодия. С перепугу я чуть не выронила его из рук. Это был Максим, а у меня был шок.
То ли телефон был настолько горячий, то ли это из-за неожиданности. Но у меня мигом вспотели ладони. Я почувствовала, как мои ноги подкашиваются и обрадовалась, что сейчас стою не на земле, а лежу на кровате иначе бы упала. Мои глаза долги бегали в растерянности по экрану телефону, будто бы ища помощи. Я не знала что сказать, как ответить, мыли путались, а руки дрожали от страха. Зачем он звонит? Сказать что не придет завтра? Нет, я не хочу этого слышать. Я спрятала телефон под подушку, подумав, что так будет лучше, но его назойливая мелодия заставила меня ответить на звонок.
— Далло, ой! Всмысле алло, — я чувствовала себя горохом, который рассыпался по всей комнате и никак не может собраться в кучу.
— Привет, трусишка, — я слышала, как он улыбается.
— Привет, — сказала я уже более спокойно, но мой голос все-равно еще дрожал. — Ты меня теперь всегда так будешь называть?
— Как, трусишка? — он поставил ударение на слово «как» и я поняла, что он издевается.
— Трусишкой? — улыбнулась я.
— Конечно. Тебе не нравится?
Я помялась, не зная, что ответить.
— Значит нравится. Но если вдруг ты против, то просто скажи и мы придумаем тебе новое прозвище, — объявил он шутливым тоном.
— Тебе что фантазию девать некуда? — усмехнулась я.
Мой голос уже пришел в норму, но сердце все-равно скакало от радости как ужаленная антилопа.
— Нет. На самом деле у меня очень плохая фантазия, но ты являешься ее вдохновительницей, — сказал он тихим и приятным баритоном.
Что он делает? Опять флиртует и кидает намеки? Ну уж нет, на этот раз я на твои уловки не поведусь. Я включила кнопку «иммунитет» и была спокойна.
— Да ты что? Я очень этому рада, друзья должны вдохновлять друг друга, не так ли?
— Само собой, но я думаю, что в основном это делают очень близкие друг-другу люди.
Опа! Опять намек. Все, теперь меня так просто не возьмешь. Мой «иммунитет» заработал на полную мощность.
— Конечно, мы ведь с тобой намного больше чем друзья. Ты значишь для меня что-то гораздо большее…
— И что же? Ты мне скажешь или оставишь это в тайне? — голос стал еще чувственнее и нежнее.
Он и впрям думает, что я ему сейчас признаюсь в любви? Ага, как же!
— Безусловно скажу Максим, но мне кажется ты и так уже все прекрасно понимаешь, — я включила турбо-кокетство.
— Я хочу услышать это от тебя, — попытался он меня спровоцировать.
— Ладно… — я замолчала как бы набираясь с духом. — Ты для меня не просто друг, ты для меня самый лучший друг на свете и ближе тебя у меня только моя семья.
Ха! Вот так вот! Понял? Мое внутренне «я» ликовало от радости, а моя корона достигла пределов потолка.
Максим замолчал. Долгая пауза выжидания заставила меня первой продолжить разговор.
— Ты не хочешь сказать мне то же самое?
— Эммм…хочу.
— Что-то не так? Ты какой-то рассеянный, — спросила я сохраняя спокойствия, хотя внутри меня все прыгало от радости.
— Я думал ты скажешь что-нибудь другое…Да, мне просто стало неожиданно услышать то, что я для тебя намного большее, чем даже твои подруги, — он пытался всячески выкрутиться и не показывать свой провал, но у него трудно это получалось.
Конечно, мои подруги значат для меня намного больше, чем ты, но мне же нужно было как-то припустить твою самооценку.
— Да, так оно и есть. Ты мне очень дорог, потому что такого друга как ты не сыскать больше нигде.
— Спасибо…очень приятно. Ты тоже отличная подруга. Самая чуткая и заботливая. Я люблю тебя, — он произнес это так медленно и внушительно, делая расстановку на каждое слово, ставя паузы и четко проговаривая эту фразу, так что в моей голове она отдавалась ясным эхом.
Что он сейчас сказал? Он любит меня? Ну уж нет, это переходит все границы нашей с ним игры. Смысл этой фразы мне был не ясен до конца. Он так сильно ждет моего поражения, знает о моих чувствах к нему и поэтому специально произнес эту фразу? Или он имел ввиду, что любит меня как свою подругу? Конечно, он именно это имел ввиду, а выделил эти слова затем чтобы задеть во мне нить надежды и поджечь тот угаснувший фитиль веры.
Мое внутреннее «я» неодобрительно цокало языком. Ай-яй-яй, так играть сердцем девушки, которая тебя любит, это не свойственно джентельмену. Но я решила не подавать виду, что повелась на его уловку, хотя в душе эти слова разливались теплой волной морского штиля. Как же я давно мечтала услышать это от него. Моя голова шла кругом и я словно напившаяся до изнеможения девушка не мгла связать ни слова.
Мое подсознание дало мне сильную пощечину и я пришла в себя.
— Так, вечер откровений я думаю закончен, — произнесла я. — И теперь перейдем к главному. Для чего ты мне вообще звонишь? Сказать, что завтра не придешь?
— Нет, ты что! Конечно я приду. Я просто звоню поболтать с тобой.
— Странно…
— Почему?
— Ты никогда не звонил просто поболтать.
— А тут вдруг решил. Да, кстати, во сколько завтра приходить? К трем?
— Да. Мне было очень приятно, что ты помнишь за мое день рождение. Спасибо, — вежливо поблагодарила я его.
— Даша, я бы не простил себе никогда в жизни, если бы забыл за это.
Я снова ощущаю себя растекшимся пластелином.