Бездушный (СИ)

На несколько долгих секунд на площади воцарилась мёртвая тишина.
— Это... то, что я думаю? — нарушил её хриплый голос главы пустоградского магического совета.
— Не знаю, о чём вы думаете, но если хотите, можете подойти, потрогать и убедиться, — пожал я плечами.
Балий несмело приблизился к постаменту и осторожно, готовый тут же отдёрнуться, дотронулся до лежащего там шара. Через пару секунд его физиономия вытянулась, а глаза изумлённо расширились.
— Священный камень Баа́т, — прошептал он благоговением. — Это... настоящее чудо, мессир!
Я мысленно хмыкнул.
Вся моя шайка-лейка, включая Рей, говорила практически то же самое, когда узрела возле подножия Пирамиды мой главный «улов» — подарок от сущности из-под горы. Всякий камень Баа́т, как стало понятно из разговора с «погонщиком», представлял собой спёкшийся и сформировавшийся в шар осколок второго драконьего сердца, отвечающего за магию этих рептилий и называемого «средоточием». Как он попал под гору, фиг его знает. Как появился в пяти городах Империи — тоже. Если подгорный чувак мне об этом и рассказал, то потом всё равно стёр это знание вместе с историями моих спутников. Но спутники, к слову, этим не заморачивались. Им хватило самого факта — священного камня перед глазами.
Как оказалось, этот таинственный артефакт заряжает волшебной силой всех прикасающихся к нему на пару порядков надёжнее и эффективнее любой «драконьей слезы». И, мало того, ещё и магический уровень повышает. Типа, имел третий — стал магом четвёртого, был четвёртым — получи пятый, имел пятый... Нет, с пятым, как объяснила Рейна, жмурящаяся, словно кошка, после «общения с камнем», было не всё так просто. После пятого сразу стать высшим камень не помогал. Для этого требовалось более мощное средство — что-то вроде Байа́ля, уже не осколка, а целого окаменевшего драконьего «средоточия». Но про такие, даже если они и имелись в Империи, уже давно никто не слыхал...
— Мои поздравления, мастер, с внеплановым повышением, — кивнул я малость офонаревшему Балию, когда он наконец оторвался от камня. — Думаю, сейчас надо как-то прикрыть это всё... Ну, и охрану поставить.
— Да-да, конечно... Конечно, мессир, — пробормотал маг, потом глубоко поклонился и, будто опомнившись, бросился раздавать распоряжения подчинённым.
Примерно минут через десять над постаментом появился полотняный навес, вокруг выстроились арбалетчики, а постепенно собирающуюся толпу (сарафанное радио, оно такое) отодвинули от центра площади ещё на десяток шагов. Затем кому-то из местных магов пришла в голову умная мысль, и они, взявшись за руки, организовали ещё и магическую защиту — видимую даже в обычном зрении полупрозрачную плёнку, окружившую «алтарь» с камнем.
— Суток трое продержится, — негромко оценил их работу Аршаф.
— Согласен, — поддержал товарища Тур.
Нашу пятёрку, ясное дело, оттеснить от камня Баа́т не пытались. Скорее, наоборот. Поставили под навесом несколько стульев и лавок (видимо, из ближайшей корчмы утащили), приволокли стол, напитки, кое-какую снедь. Типа, не сидеть же дорогим гостям просто так, без угощений и подношений.
Развивший бурную деятельность Балий подбегал ко мне каждые две минуты — чтобы проконсультироваться и получить посильную помощь. Я ему не отказывал: когда помогал сам, а когда отправлял к «узким специалистам» — к тому же Туру с Аршафом, или же к Лике и Рей.
За час с небольшим пространство около навеса и чаши более-менее обустроилось. Появился настоящий забор, пусть временный, но по виду достаточно прочный. Развернулась система охраны и доступа. Укрепилась магическая защита. Но, самое главное, Балий наконец-то дошёл своим разумом до того, на что я, вообще говоря, и рассчитывал, когда «подарил» Пустограду новый источник гордости и благополучия.
— Я так понимаю, мессир, обратной дороги у нас уже нет? — спросил он вполне осмысленно, подойдя в очередной раз к столу.
— Садись, — кивнул я на лавку напротив. — А теперь объясняй.
— Видите ли, мессир... — начал неуверенно Балий, — никто из магического городского совета не сможет отказаться от такого подарка. Это... для нас это сейчас то же самое, что отказаться от воды и питья. Но мы — это часть проблемы. Два наших мага разума уже провели выборочный опрос горожан и подавляющее большинство за то, чтобы камень Баат остался у нас. А девять из десяти даже готовы отстаивать это право с оружием в руках. С точки зрения имперских законов, эти настроения опасны... очень опасны. Как и сама ситуация...
 
Он взглянул на меня, вздохнул и развёл руками.
— А вы? Лично вы, мастер, к чему склоняетесь? — посмотрел я в упор на главного городского мага.
— Я?
— Да. Вы. Глава магического совета города Пустограда, мастер животных пятого... да-да, теперь уже пятого уровня.
Маг дёрнул щекой.
— Я полагаю, мессир, вы всё уже понимаете. Согласно имперскому магическому уложению, священных храмов Баат и городов, где они расположены, может быть только пять, ни больше, ни меньше. Не думаю, что какой-то из нынешних согласится уступить своё место в пятёрке нашему Пустограду. Поэтому, как только о нашем камне станет известно, Конклав потребует передать его в один из пяти городов. Но мы, мессир... — на этом месте он скрипнул зубами и сжал кулаки. — Мы откажемся отдавать. И тогда его попытаются отнять у нас силой. Вот.
— Верно. Попробуют. И что вы будете делать?
— Сражаться! — решительно выдохнул Балий. — Потому что после того, что я испытал, коснувшись этой святыни... что чувствуют сейчас практически все в этом городе, потерять этот камень станет для нас хуже смерти. Сила Баа́т велика. Ей невозможно противиться. Всего только час, а он уже стал... нет, даже не символом, а сердцем нашего города. Куда там Пустой горе, на которую мы смотрели всего лишь как на источник доходов. А камень... за него мы и вправду готовы сражаться и умирать. Наверное, вы именно этого и хотели, когда поместили его прямо здесь, на площади испытаний.
В его последних словах я уловил невольную горечь, поэтому не преминул тут же поинтересоваться:
— Жалеешь?
— Нисколько, — мотнул головой мастер животных.
— Боишься?
— Боюсь, — вздохнул собеседник.
Я вновь посмотрел на него испытующе, затем попросил:
— Мне нужно перо, чернильницу и пергаментный лист...
Через минуту всё это появилось передо мной на столешнице.
Я развернул пергамент, обмакнул в чернила перо и, высунув, как первоклассник, язык, начал выводить на бумаге заученные в своё время китайские иероглифы.
Ну а чего? Могу я, в конце концов, пошутить или не могу?
Когда сеанс каллиграфии завершился, на пергаменте красовались три тщательно выписанные закорючки.
— Знаете, что это? — взглянул я на Балия.
Тот покачал головой:
— Нет, мессир.
Я мысленно ухмыльнулся.
— Старая восточная мудрость гласит: «Нис Цы». В переводе это означает: «Будь безмятежен, как цветок лотоса у подножия храма Истины». Именно эти слова я позволил себе начертать здесь как сильнодействующее рунное заклинание.
Сказал и протянул магу бумажный лист. Он взял его в руки, словно сокровище. После чего, дрожа от волнения, попросил:
— Разрешите, мессир, я спрячу его от чужих глаз в своей канцелярии?
— Валяй, — махнул я рукой.
В ту же секунду к главе совета подскочил служка в мантии и раскрыл перед ним инкрустированный деревянный ящичек. Балий бережно опустил туда лист с «заклинанием», захлопнул крышку, забрал ящик у подчинённого и, держа его на вытянутых руках, направился к возвышающемуся справа зданию.
Когда он, сопровождаемый служкой и четырьмя мечниками, скрылся из вида, я налил себе в кружку вина и, подмигнув Рей, выпил его в три долгих глотка.
Настроение у меня было великолепное.
Те три иероглифа, которые я начертал на пергаменте, на традиционном китайском обозначали «дорогу» и «нефритовый стержень»...
  
Глава 2
 
— Гидеон — глупец! Полез на рожон и угробил себя и своих лучших воинов...