Отряд мертвых
«Вот как это будет, – подумал Джо, крепко зажмурившись. – Если я не раскрою дело, пока память еще работает, все так и будет. Каждая секунда каждой минуты каждого дня вечности, утопленные в хороших временах, которые я не могу вспомнить, и ошибках, которые не могу забыть.
А у меня осталась только одна пластинка жвачки».
Он открыл глаза, разочарованный, что прихожая за это время никуда не делась. Задержавшись на мгновение, дал девушке исчезнуть в направлении гостиной. Ему хотелось – и требовалось – рассмотреть фотографии на стенах.
Вот свадебная фотография, отец и мать; возраст и тревоги смыты с них, улыбаются с любовью, которую считают непоколебимой.
Он сам в три года, желтые штаны и больше ничего, обхватывает отцовскую шею.
Рыжеволосая мать, молодая, пылкая, неукротимая, смотрит прямо в камеру, словно вызывает ее на бой, зная, что ее жизненная энергия прожжет пленку насквозь.
Они втроем, в его первый день средней школы. Мать сияет в камеру; Джо и отец отводят взгляд, будто видят тех людей, которыми станут, и не могут этого вынести.
«На хер, – подумал Джо. – Я ничуть не похож на отца. Я был хорошим человеком и делал доброе дело. Я все еще он. Я все еще могу».
* * *
Присутствуй на похоронах растерянность, на поминках она торчала бы на амфетаминах и свисала с потолка. Повторялся паб: слишком громкая музыка (музыка, в доме отца – такая вещь была вне системы координат), перевозбужденные голоса, под всем бурлит наркотическая истерия.
Джо стоял в глубине гостиной, рядом с напольными часами, которые всегда отставали ровно на тридцать восемь минут, и наблюдал. Девчонка Райана нервничала, болталась у двери, не зная, как подойти к преподобному, когда он призывает всех к тишине. Рядом с ним стояла Клэр, в руке бокал вина, заботливая, почтительная. Пит, держась за ними, незаметно кивнул девушке.
Отец потянул воротничок. «Он носит его, как петлю, – подумал Джо. – Что с ним случилось?»
Преподобный Лазарус хлопнул в ладоши.
– Пожалуйста, не могли бы мы минутку помолчать?
Девушка, неприкаянно стоящая у входа, подняла руку.
– Мне нужно вам кое-что сказать, викарий.
Отец Джо нахмурился.
– Не сомневаюсь, это может подождать.
– Это важно, – сказала девушка, стесненная своей пропитанной наркотиками кожей.
– Женщина рядом со мной собирается сказать более важные слова, – продолжил преподобный, – в честь своего покойного мужа и моего сына.
Комната неловко вздрогнула, девушка опустила взгляд и отступила на шаг.
Клэр улыбнулась всем, осветив собой пространство.
– Спасибо, Билл, что позволил сегодня сказать несколько слов. Я не слишком хорошо выступаю – это было в основном по части Джо. – Она опустила взгляд, на лице печальная улыбка. – Ему понравился бы этот вечер. Он пропускал вечеринки только по незнанию. «Похороны проходят для мертвых впустую, – как-то сказал он. – Когда умру, я собираюсь стопудово позаботиться, чтоб я там был». Мне нравится думать, что он есть.
Джо было больнее, чем в ту секунду, когда он впервые увидел свое истекшее кровью тело.
– Я лишь хочу поделиться одной историей о Джо, о том, как он сделал мне предложение. Многие из вас были с ним хорошо знакомы, и вы знаете, что он никогда не был особо романтичным парнем. Практичный, абсолютно рациональный – и поэтому он был таким прекрасным полицейским, – но романтик?.. Нет. Все верно, Билл?
Преподобный едва взглянул на Клэр и тут же уставился в пол.
– Все верно.
Несколько смешков.
Джо к ним не присоединился.
– Но когда дело дошло до предложения, Джо меня удивил, – продолжала Клэр. – Он заготовил комикс о нас, можете в такое поверить? Мой Джо нашел местного парня, который нарисовал для нас комикс. В нем были все лучшие моменты нашей совместной жизни, а на последних страницах – наша свадьба и обзаведение хозяйством. На последней картинке последней страницы мы с Джо стоим перед домом, и я беременна.
У Клэр на глазах набухли слезы. Преподобный положил ей руку на плечо. Она пожала его руку, улыбнулась ему; потом, казалось, собралась с новыми силами и подняла бокал.
– Он был лучшим мужчиной из всех, кого я знала и когда-нибудь узнаю.
Комната в ответ подняла бокалы.
– За Джо.
Никто не заметил, как Пит снова кивнул девушке.
Джо заметил.
Она двинулась сквозь толпу, направляясь к преподобному.
– Чудесная речь, Клэр, – сказал Пит, топчась за ними. – Никогда не думал, что Джо был таким слюнявым поганцем.
Клэр печально улыбнулась.
– В нем было много сюрпризов.
– Это да, – отозвался Пит.
– Викарий? – обратилась девушка с глазами-блюдцами.
– Преподобный, – поправил Лазарус, хмурясь на нее. – Кто ты? И что тебе нужно?
– Мне позвонила сестра. Сказала, что в общественном центре пожар.
– Господи, – выдохнул преподобный, переводя взгляд с девушки на Пита. – Но люди же выбрались?
Девушка пожала плечами.
– Она не говорила. Сказала, сильно горит. Пламя высокое, даже под снегом.
Пит положил руку на плечо преподобного.
– Я вас отвезу. Будет непросто, при такой погоде, но мы справимся.
Преподобный уставился на него.
– Я не могу уйти с поминок своего сына.
– Мне это нравится не больше, чем вам, – ответил Пит. – Но вы – зарегистрированный владелец, и нужно, чтобы вы поехали со мной. Если это ложная тревога, разрешаю обругать меня последними словами.
– А пожарные? – спросил Лазарус.
– Пожарные машины в жизни не взберутся на тот холм, – сказал Пит. – Билл, возможно, мы – единственный шанс для этих людей.
Он наклонился ближе и что-то прошептал преподобному на ухо. Отец Джо изменился в лице, осунулся, словно пытался загнать вглубь злость и страх сразу.
«Что у него на тебя есть? – подумал Джо. – И почему я так сильно хочу это узнать?»
* * *
«Рейнджровер» пыхтел сквозь метель, его белая оболочка сливалась с окрестностями; лучи стреляли из фар, открывая практически непроезжую дорогу.
Джо сидел сзади; по позвоночнику ползло предчувствие беды. «Зачем везти отца в центр? – спрашивал он себя. – Чего Пит от него ждет? Подтвердить, что здание горит? Засвидетельствовать, что Пит был на поминках? Или отец, как те бездомные в общественном центре, – еще один конец, который Питу нужно отрубить перед уходом?»
– Хорошая публика на поминках, – сказал Пит; руки сжимают руль, костяшки молочно-белые. – Вы на славу проводили Джо. Ему понравилось бы.