Древняя душа. Драконы и Падшие

- И малыш есть, - снова перебила я.
- О, это решим! – дракон отмахнулся. – Все ваши расходы возмещу, прекрасная… Как вас зовут, кстати?
- Риэра. Мне не нужно возмещение расходов.
- Тогда что? – парень сморщил лоб. Неужели искренне не понимает?
- Ребенку нужен отец!
Принц развел руками и выдал гениальный ответ:
- А причем тут я?
- Асатар, вы шутите?!
- Риэра, мне нельзя признавать такого бастарда! Если бы речь шла о нормальном ребенке, драконе, другое дело!
- А этот ненормальный? Потому что полукровка?
- Рад, что вы понимаете! Это такой позор!
- Быть подонком – это позор! – бросила я и пошла прочь.
Вечно раскутывается! Я поправила одеяло на Саре, но безобразник тут же взбрыкнул во сне, и оно улетело на пол. Оставалось только покачать головой и смириться. Пусть спит, смешно похрапывая. А вот ко мне сон не идет. В этом мире ночь намного длиннее дня, не привыкла столько дрыхнуть. Что ж, скоротаю время у окна.
Накинув на плечи тонкий плед, я вгляделась в темную луну. Бесконечно могу смотреть, как она плывет по темно-сиреневому небу. Мысли столь же неспешно текут следом. Кажется, что все, что было до лихорадки, произошло давным-давно. Вот только кулаки до сих пор сжимаются, когда думаю о Деметрии, и слезы наполняют глаза. А стоит вспомнить спину Гаяна под моими ладонями, то наслаждение, что он дарил, тело пылает. Я должна ненавидеть их обоих! И забыть то, что произошло в ту ночь в спальне сероглазого, забыть навсегда!Всхлип сорвался с губ, но промелькнувшая в вышине черная тень развеяла морок воспоминаний. Дракон? Да, он. Снова купается в темном свете луны, выписывая кульбиты. То камнем падает вниз, сложив крылья, как хищная птица, завидевшая на земле добычу, то резко уходит в небо, расправив два огромных крыла, то свечкой несется ввысь, то парит, не шевелясь – над тем миром, что принадлежит ему.
Я любовалась прекрасным мощным созданием, позабыв обо всех обидах на тех его представителей, что брезгуют детьми-полукровками, но дракон вдруг встал на крыло и заложил вираж вниз. Падая все ниже и ниже, одновременно уходя в бок, он пронесся рядом со мной. Казалось, если протяну руку – дотронусь! Упругая волна ветра ударила в лицо и растрепала волосы. А дракон нырнул вниз и…
- Асатар! – прошептала я, глядя на юношу, стоявшего во дворе под окнами. Снова голый!
- Рады меня видеть, Риэра? – он послал мне воздушный поцелуй и начал одеваться.
- Только в том случае, если вы передумали и решили познакомиться с сыном. - А одежду он в лапах, что ли, нес? - Но не понимаю, почему это не могло подождать до утра.
- Под темной луной девушки сговорчивее! – принц улыбнулся и полез по стене наверх.
- Что вы делаете? – одной Богине ведомо, за что он цепляется!
- Поможете? – он протянул руку.
- Ни за что! – я отступила от окна.
- Зря! Если упаду, вам придется переполошить всех, чтобы меня осмотрел лекарь. Как будете объяснять, почему покалеченный дракон лежит под вашими окнами?
Теперь понимаю, от кого у Сара хитрость и полнейшее отсутствие совести – в папочку! И в самом деле, что скажу, если все увидят принца? Репутацию потом никогда не отмою! К сожалению, он прав.
- Залезайте уже! – прошипела я, схватив его за шкирку и потянув на себя. Конечно же, он сбил меня с ног и прижал к полу своим телом. Вот дура, надо было догадаться! – Ах ты, наглец! – мое колено с размаху впилось ему между ног. – Пошел прочь!
- Уууу! Зач.. чем же так? – скуля, принц перекатился на спину, зажимая руками свое достоинство. Хорошо, что анатомия драконов в простом обличии не отличается от людской.
- Не на ту девицу позарились, Владыка суши! – на моих губах появилась довольная улыбка. Я встала. Чудо, что Сар не проснулся. – Хватит валяться, вставайте. И посмотрите на сына.
- Как будто мне сейчас до бастардов! – простонал Асатар, поднявшись. Бурча и хромая, он все же подошел к постели малыша. – Ужас какой. – По лицу дракона расплылась гримаса отвращения. – Точно был пьян, когда с его матерью связался! – он прищурился. – У него что… перепонки на лапах?!
- У него руки! Как и у вас! – меня покоробило.
- Какой кошмар! Почему он не умер? Полукровки почти все…
- Пошел отсюда! – рявкнула я, толкнув его в грудь.
- Надо мной потешаться будет весь двор! – причитая, принц попятился. – Какой позор!
- Проваливай, подонок!
- Риэра, но…
- Убирайся! – я дотолкала гада до окна. Под темной луной на его лице серебрилась затейливая вязь. Красивое лицо, и рисунок прекрасный. Вот только сам он – дерьмо!
- Вы не понимаете! – он еще и оскорбился, надо же! – Жестокая вы! – принц перелез через узкий подоконник и осторожно начал спускаться.
Когда его ноги коснулись земли, я схватила ночной горшок, что стоял у Сара под кроватью, и с удовольствием выплеснула на Асатара. Так тебе и надо! Тот взревел и быстро сорвал с себя одежду. Через мгновение драконья тень свечкой метнулась в небеса.
- И никогда больше не появляйся! – прошептала я вслед и покосилась на спящего Сара. – Не нужен тебе такой отец, малыш. Уж лучше вообще без него, чем такой мерзавец!
Незачем вообще связываться с драконами! От них одно страдание, как от всех имеющих власть! Я смахнула слезы со щек, еще не зная, что скоро моя жизнь окажется тесно связана именно с ними – с драконами.
 
Глава 8 Дитя мира
Горан
 
Я – Горан Драган. Это имя вгоняет врагов в дрожь уже третью сотню лет. Но так было не всегда. Родители, чистокровные санклиты, обеспечили мне высокий статус в сообществе бессмертных с рождения. Статус, но не счастье. Моя мать Руфь любила Антуна Драгана, своего супруга, но он стал ее самым большим разочарованием, растоптав надежды и мечты, поломав жизнь. Так он поступал со всеми, всегда.
Самый известный санклит после прародителей санклитских кланов Якоба и Лилианы, детей Ангела Смерти от простой женщины. Великий Антун, собравший бессмертных воедино, он вернул им самоуважение и направил все силы на борьбу с Охотниками. Пролились реки крови, и в итоге наши враги пошли на попятную - было заключено перемирие. Весьма шаткое и условное, нам оно было более выгодно, чем Охотникам.
Именно в этот момент я появился на свет. Мать называла меня Дитя мира. Отца это злило, но по большому счету он не обращал на внимания на второго сына, его сердцем безраздельно владел Януш – первенец. Рыжеволосый чистокровный санклит, брат и сам был словно огонь – опасный, безжалостный, жестокий. Он вырос именно таким, каким Антун хотел видеть наследника – своей точной копией. Януш ненавидел Охотников и презирал людей, считая их санклитским кормом, не думая, отнимал жизни, делая исключение лишь для красавиц – их он соблазнял, влюблял в себя.