Чужая

Девушка ела сладость и чуть ли не плакала, такой вкусной она ей казалась.
С собой на рынок Шорс ее не брал, велел сидеть в комнате. Айя была только рада. Она спала, ела, ходила в баню с дочкой хозяина. Девчушке было чуть больше пятнадцати, такая же открытая и болтливая. Служанке показалось, что она снова оказалась в параллельной вселенной. От контраста отношения к ней немного штормило.
Парились долго. Втирали в себя какие-то травы, от которых выпала вся растительность на определенных местах. Айя трогала свои гладкие ноги и бессовестно кайфовала от давно забытого ощущения ухода и комфорта. Мазались чем-то вкусно пахнущим, что так и хотелось зачерпнуть содержимое горшка и слопать. Девчонка смеялась, глядя на реакцию Айи. Расчесывала ей волосы, дала небольшую склянку с зеленоватым содержимым. Сказала, что хорошо помогает затягивать ссадины и порезы.
А как-то вечером Шорс вручил Айе несколько серебрушек.
— Что? Зачем? Я не могу! — запротестовала девушка, отказываясь брать монеты.
— Не дури, девка! — прикрикнул старик. — Мне удалось купить скотину дешевле, чем ожидалось и Тойре знать об этом не обязательно. Сходи завтра с Рин, купи себе из одежки чего там надо, а то совсем голая скоро окажешься. И не спорь! Не спорь, говорю!
Не спорить не получилось. Но Шорс задавил несчастную аргументами, и назавтра Айя вместе с хозяйской дочкой обошли несколько торговых палаток. Купили два теплых платья, теплые подштанники и ботиночки с шерстяными носками. Рин уговорила Айю взять теплую тунику и мужские охотничьи штаны. А по возвращении домой подарила ей длинную шаль из овечьей шерсти.
— Сама связала! — гордо заявила девчонка.
Айя долго отнекивалась, стыдилась, отвыкшая от такой щедрости, но в итоге приняла подарок, от всей души поблагодарив зардевшуюся Рин.
В вечер перед отъездом Шорс с Дортом устроили настоящую попойку. Пили, пели и о чем-то оживленно спорили. Другие постояльцы и посетители откровенно потешались, глядя на старых друзей. Айе было тепло. Грело новое платье и ботиночки, грела шаль и отвар из шиповника, грела доброта, с которой к ней отнеслись совершенно незнакомые люди. Уезжать совсем не хотелось. А думать о том, что ждет ее там, за каменным забором замка Шаррихасс, было попросту страшно.
Почти всю обратную дорогу рыдала, ела сложенные в котомку пирожки с капустой и обливалась слезами. Уныло наблюдала за плетущимися за телегой лошадками — белой и гнедой кобылицами. Что недовольно дергали мордами, пытаясь освободиться от веревок. Пустые до того корзины и ящики были теперь наполнены доверху сыром, орешками и яйцами перепелок. В углу — большие плетенные бутили с молодым вином.
Айе тоже одну подарили, меленькую, и баночку с медом.
Чем ближе они подъезжали к дому, тем более пронизывающим становился ветер, и ниже опускалось серое, тяжелое небо. Рыдало вместе с Аей дожем и снегом. Грустило.
— Не реви. Все наладится, — буркнул Шорс.
Айя только кивнула.
В распахнутые ворота их телега въехала ближе к обеду. Быстро закинув покупки и подарки на свой чердак, Айя помогла старику разгрузить повозку. А дальше Шорс повел лошадей в хозяйские конюшни, а служанке велел нести корзинку с яйцами на нижнюю кухню.
Навстречу ей выбежали другие чернавки, уже прослышавшие об их возвращении. Похватали другие ящики и корзины и направились следом.
На нижней кухне царил все тот же полумрак, освещенный плещущим огнем из камина и все та же атмосфера постоянной суеты.
Тетушка Морт тут же завалила Айю поручениями и потекла привычная, набившая оскомину рутина. Словно и не было этой прекрасной недели отдыха.
Возилась на кухне целый день: мыла, скребла и резала. Бегала к колодцу за водой. О господине старалась не думать, надеясь, что за это время он попусту о ней позабыл. Тем более, вид ее тела ему был неприятен. Это давало пусть и призрачную, но надежду, что все и, правда, наладится.
А чуть позже из болтовни других слуг стало известно, что хозяин еще вчера отбыл в Хасарон, следить за размещением прибывающих солдат. Айя выдохнула с нескрываемым облегчением.
— Такой раздражительный был, на всех слуг волком смотрел. И чего не так, спрашивается? И мир в стране и невеста под боком…
Долетали до Айи шепотки слуг с верхнего яруса, когда те проходили мимо.
— Захворал, может?
— Та не. Лично сам всю работу проверял, даже на старую конюшню ходил смотреть, как загоны вычистили. Все поля объехал, даже у прачек был. Про нижнюю кухню вообще молчу! Тойра извелась вся, пытаясь ему угодить. Поделом ей, змее старой.
Весь двор выдохнул, когда господин уехал.
Жизнь потекла в привычном русле.
Целых две недели в душе Айе царил шаткий, но мир. Она привычно работала, проводя свободное время с Шорсом, иногда выходило что-то вроде диалога с Лили, от глаз которой не укрылись новые одежды товарки. Подходили праздники первых дней зимы, которые местные очень любили и активно готовились. Пекли пироги из тыквы и украшали помещения гирляндами из барвинка. Зажигали ароматические свечи. Отовсюду пахло свежей выпечкой и медленным зимним покоем. Снега с каждым днем становилось все больше и больше. Ветер нес его с горных вершин. Укрывал серую землю белым покрывалом, и казалось, что начинается новая жизнь.
Пока одним морозным вечером, запыхавшийся лакей не залетел на нижнюю кухню, принося за собой зимнюю свежесть, снежные хлопья и весть о том, что господин прибыл домой.
    
Глава седьмая
Еще два дня Айя не находила себе покоя. Тревога и страх подтачивали привычный уклад жизни служанки. Делали ее нервной и какой-то дерганной. Девушку взвинчивал любой косой взгляд и шорох, и никакие самоуговоры и внушения не помогали. Несчастная нутром чувствовала надвигающуюся на нее бурю.
И та не заставила себя долго ждать. Явившись в лице бледной, аки меловая гора, Тойры.
— Айя, Лили, Шани, Сола! — скомандовала встревоженная женщина. — За мной!
И пулей рванула вверх по лестнице, даже не глядя на испуганных девчонок, что помчались следом.
— Чего случилося-то? — зашептала на ухо Айе Лили. — Вечер уже, я в купальню собиралась…
— Тише, — рыкнула управительница, следуя в господские сады, откуда доносился гомон голосов и смех. Айю передернуло. Что-то глубинное из самых недр ее естества просто вопило о том, что нужно бежать. Бежать и плевать на то, что будет дальше. Но девушка упорно шла вперед, гоня от себя леденящее душу предчувствие. Сосредоточила внимание на хрустящем под ногами и сверкающем мириадами бриллиантов снеге. На морозном воздухе, что искрился снежинками и клубился теплыми облачками дыхания из девичьих ртов. На быстрых, загнанных толчках собственного сердца.
Перед самой калиткой Тойра резко обернулась, испугав, не ожидавших такого маневра, девчонок до глухих вскриков.