Наследный принц

— А ты, можно подумать, знаешь каково это — мешки грузить! — Не смогла не поддеть мужа Либуше, осторожно касаясь пальцами его висков, ласково поглаживая. Уже не таясь, мысленно потянулась к зажженным свечам, черпая силы у огня. И осторожно, по капельке перенаправила силу на кончики пальцев, которыми легко ласкала мужа.
— М-м-м… Хорошо-о, — почти простонал Генрих, укладываясь так, чтобы устроить голову у Либуше на коленях.
— Так ты не ответил. Про мешки. — в последнее время княжна так редко пользовалась своим даром в полной мере, что сейчас даже такие простые действия вызывали у нее чувство, сродное с состоянием легкого подпития. Хотелось шалить и смеяться.
— Конечно, знаю. — Генрих улыбался, не открывая глаза. — Я же не только кронпринц, я — рыцарь. Более того, боевой маг Его Величества. Представь себе, дорогая моя, я умею грузить мешки, варить в котле походную похлебку, я умею нагреть магией кузнечный горн, чтобы мастер мог поправить оружие даже если угля осталось совсем мало. Мало того, я умею чинить себе рубашки и штаны (не могу же я в столь важном беле довериться неумехе-оруженосцу).
Генрих открыл один глаз, посмотрел на явно впечатленную жену и перестал сдерживать улыбку. А потом и вовсе расхохотался.
— Ты все врешь, да? — Либуше почувствовала себя, словно ребенок, которому начали рассказывать волшебную сказку, но оборвали рассказ на полуслове.
— Нет, — Генрих мотнул головой, — не вру. Хотя, что касается рубашек, я всегда предпочитал заплатить пару мелких момент кому-нибудь из солдатских жен (их всегда достаточно следует за войском), а потом получить свои вещи мастерски отстиранными и заштопанными. Но ты бы видела свое лицо!
— Тебе бы все шутить… А где ты успеваешь за день так наколдоваться?
Либуше отпустила магию, Генрих встал, задувая свечи в канделябрах. Пора было укладываться спать. Заботливо укрывая дену краем летнего одеяла, принц соизволил-таки ответить. «Птичек посылал. Иногда стоит потрудиться, чтобы приказы дошли до войск быстрее любого гонца». Они немного помолчали, а потом Либуше не удержалась и спросила: «Как там? Ну, на Юге?».
— Нормально. Наши заняли пару важных дорог и один из приграничных замков. Ну, как «заняли», бургманн сдался сам, потому что оборонять эту скалу десятком солдат он все равно не смог бы. А граф о таких мелочах позаботиться не посчитал нужным.
— Глупо как-то получается, — с сомнением заметила Либуше. — Начать войну и не укрепить границу?
— Ты тоже заметила странности? Вот и мои люди пока спят вполглаза. На всякий случай.
Утром, наспех одевшись и даже не позавтракав, кронпринц с женой сбежали в рабочее крыло. Сбежали в самом настоящем смысле этого слова, через потайной ход.
— А давай тут останемся? — Предложила Либуше, оглядываясь в знакомой уже комнате. — Кофе ведь можно попить и здесь.
Здесь было уютнее, чем в большом рабочем кабинете командующего. Да и с адъютантом мужа Либуше еще не встречалась. И ей было неловко смотреть в глаза тому, кто видел ее в столь пикантной ситуации, что бы там ни говорил Генрих о его понятливости и неболтливости.
Предложила она безо всякой задней мысли, но глаза Генриха вспыхнули в предвкушении. «Почему бы и нет,» — сказал он, — «Я распоряжусь». Правда, прошло еще некоторое время, прежде, чем поднос с разными вкусностями оказался на маленьком столике в потайной комнате. Генрих сам забрал его из кабинета, оставив жену приводить себя в порядок.
— А о делах поговорить мы так и не успели, — вздохнула Либуше, вдыхая кофейный аромат.
— Это, как раз, не самое страшное, — Генрих был доволен собой и жизнью. Ведь не зря же он все подготовил заранее. — Сейчас принесу.
Либуше смотрела на документы, исписанные строгим, четким, без лишних завитушек, почерком.
— Это много или мало? — Спросила она, понимая, что в ее «заксонском» образовании обнаружен еще один пробел. О местных ценах она не знала ровным счетом ничего.
— Это — в самый раз, — подумав, ответил Генрих. — Я бы сказал, что лучше всего обсудить это с Рихардом. Но он сейчас не в том настроении, чтобы работать.
Так что поговори-ка ты с Агатой. Или с Мелли. Они обе — относительно недавно из провинции. И, примерно, представляют себе цены на самое главное. Ну и, конечно, смотри по обстоятельствам. Сама ведь знаешь, рассказать жалостную сказочку каждый может, а иногда и проверить — не грех.
Впрочем, — спохватился Генрих, — кому я рассказываю?! Ты же, с твоим-то даром, ложь должна чуять издалека.
— Ты и это знаешь? — Либуше прищурилась.
— По должности положено, — Генрих. Шутя, легонько щелкнул жену по носу. Потом, внезапно нахмурившись, сказал, — Все, хорошая моя, пошалили и хватит. Быстренько собираемся. Тебе еще на семейном завтраке быть.
— А тебе?
— А я уже, похоже, не успею. Не волнуйся, Уве что-нибудь сообразит через час-два.
Снова быстрый переход потайными коридорами, короткий поцелуй и вот уже за мужем закрывается панель потайной двери. Либуше, вздохнув, мысленно пожелала далекому южному графу всего недоброго, а потом пошла в свои покои.
Там княжну уже привычно ожидала малая свита.
— Мы уже испереживались тут, — негромко заметила пани Мерана, помогая Либуше переодеться.
Любина с пониманием кивнула, а Предслава позволила себе еще и тихонько хихикнуть. Девочки-помощницы старательно отводили глаза. Понимание того, о чем тут только что сплетничали, разозлило Либуше.
— С чего бы? — Недовольно дернула плечом княжна. — Я уже, вроде, и не девица давно, менжатка уж который месяц. Муж знает, где я, а остальным — что до того?
— Ой, княжно, — пожилая женщина покачала головой. — Мужу-то что. Сегодня ты ему мила, завтра — нет. А когда твои люди за тебя горой стоят, оно всяко лучше. Никакая сплетня не прилипнет. Мало ли заксонок по ихним святилищам доживают, потому что мужу не мила стала?
— Ты, Мерано, не о том думаешь, — Либуше нахмурилась. — Если жена мужу не мила станет, тут не на свидетелей надежа, а только на отца с братьями. А вас никто и спрашивать не станет. Но и довольно о том. Сейчас всем завтракать пора, а после — за дело.
После завтрака Либуше спросила, кто из принцесс мог бы помочь ей перед приемом разобраться с местными ценами. К ее удивлению, обе принцессы вызвались с радостью. Под веселое хмыканье Его Величества тройка принцесс упорхнула в кабинет Либуше, засев там почти до самых приемных часов.
— Ой! — Первой спохватилась Мелисса, — Там же люди ждут!
— Ты, главное, — подмигнула Агата новой невестке, — никому ничего сразу не обещай. Слушай, кивай и говори: «Я подумаю», «Постараюсь помочь» и «Мне надо обсудить это с мужем».
— Точно! — Звонко рассмеялась Мелисса. — И, если что, посылай посыльного с запиской. Мы поможем.
— Посыльного?