И в беде мы полюбим друг друга

А они, как обычно, устроили любимый конкурс: «Кто лучше всех провел уик-энд?», стараясь перещеголять одна другую рассказами о фантастически увлекательных выходных.
Интересно, как им удается позволять себе столько развлечений? Даже если зарплата у них гораздо выше моей, как они ухитряются покупать себе такую красивую одежду, так часто ходить к парикмахеру, пользоваться такой косметикой и так часто куда-то выходить?! Ответ очевиден: за спиной стоит заботливый мужчина (и, возможно, не один), и резвятся они среди богатых.
И вот в это утро Ольга обратилась ко мне.
– А у тебя, Алиса, как прошли выходные? (Вопрос третьей ступеньки.)
Они все обернулись ко мне с заинтересованными улыбками, словно ожидая, что хоть раз в жизни я их удивлю. Я запаниковала, но постаралась сохранить лицо. Чуть было не заговорила про выставку, но вовремя вспомнила, что выставка для них пустая и постыдная потеря времени в городе, где столько возможностей развлечься. Что-нибудь наврать? Нет, врать я не умею.
– Как обычно. Ничего особенного.
– А все-таки, – настаивала Кандис. – Чем ты занималась на выходных?
Постирала белье, начала читать новый роман. Вечер пятницы провела за телевизором, погладила белье, читала роман, сходила и поплавала в городском бассейне, вечером в субботу снова смотрела телевизор. С утра в воскресенье сходила на рынок, дочитала роман, потом опять смотрела телевизор, поплакала в постели перед сном. И что? Перечислить все, что я делала? Очень интересно!
– Читала, занималась спортом.
– Это здорово, – одобрила Кандис, обескураженная пустотой моей жизни. – Нет, я серьезно, спорт – это здорово.
– Да, конечно, спорт – это здоровье, – подхватила я.
И получила бы на международном конкурсе банальностей первую премию.
– А я вот не читаю, – сообщила Далия, словно чтение представляло собой весьма опасное занятие.
– Кто бы сомневался! – фыркнула Кандис.
– Нет, я читаю… всякие рекламные журналы, – вспомнила Далия. – Отдыхаешь и заодно узнаешь много полезного.
– Алиса имеет в виду совсем другое чтение, – заметила Кандис.
– Что ты сейчас читаешь? – поинтересовалась Ольга.
Я побледнела.
– Мисиму. Это японский писатель.
Они уставились на меня так, словно я сообщила им, что у меня рак груди.
– Ты знаешь японский? – удивилась Далия, уже даже с некоторым восхищением.
Ольга и Кандис перевели разочарованные взгляды с меня на свою приятельницу.
– Я что, глупость сказала?
– Очень жаль, но мне пора, – подала я голос, воспользовавшись моментом. – Срочно нужно подготовить кое-какие документы.

И опять я у себя, в рабочей комнате, пью понемножку чай и разглядываю парижские крыши. Я люблю этот город, но знаю, что без взаимности. Парижу до меня никакого дела, я бесполезна для его миссии светоча всей страны, одаряющего ее красотой и культурностью.
Что же со мной не так? Почему у меня не получается жить нормальной жизнью? Почему я не завела себе множество друзей, не хожу на вечеринки, не радуюсь всяким пустякам, громко не болтаю и не хохочу, даже если не очень-то смешно? А между прочим в детстве я была очень милой восторженной девочкой. И в школе меня, несмотря на застенчивость, любили. Я и мальчикам нравилась и дружила с самым красивым в школе. А потом я попала в аварию, и счастливый период в моей жизни закончился. Пробуждение было горьким. Эдуар меня бросил. Он уехал учиться в Америку и больше ни разу не дал о себе знать. Как же мне было плохо! Рана кровоточила, я ненавидела весь мир. Я ушла с головой в учебу и получила степень магистра по управлению бизнесом. Я и не заметила, как погасла, стала – чего уж там скрывать? – отвратительной злобной занудой. Годы шли, ничем не радуя и не удивляя. Эдуар на Фейсбуке писал о своей новой жизни. Несколько лет спустя я отправила ему сообщение. Примерно в таком духе: «Привет!! Как ты? Что поделываешь?» – в стиле счастливой, довольной девицы, у которой все лучше некуда. Он мне не ответил. На что я надеялась? Что он мне напишет: «Счастлив получить от тебя сообщение! Оно воскресило во мне любовь, которую я испытывал только к тебе! Сажусь в первый же самолет и лечу к тебе, мы продолжим историю нашей любви, которая оборвалась, когда я улетел». Нет, конечно. Но хотя бы слово в ответ, чтобы стало понятно, что я для него что-то значила, что у него тоже осталась ностальгия, что я не выдумала нашу с ним историю. Но если быть честной, моя жизнь рухнула вовсе не в один непрекрасный день из-за какого-то фатального события. Я не могу сказать, что ее загубил тот безответственный лихач, который на меня наехал, или непостоянный забывчивый возлюбленный. Нет, дело было во мне самой, это я постепенно погрязла в рутине, не сумев найти свою собственную дорогу, свое будущее. Но как понять, куда идти, когда не понимаешь, кто ты есть?
* * *
В полдень я быстренько съедаю на рабочем месте салат, купленный в магазине на углу, и отправляюсь прогуляться. Погода, прямо скажем, радует – на улице полно народа, всем хочется порадоваться солнышку, разнежившейся осени. Я усаживаюсь на террасе «Малыша Пьеро», собираясь выпить чашечку чая, которую принесет мой любимый официант. Но сегодня я его что-то не вижу. Он что, взял выходной? Или заболел? Надеюсь, что не уволился. Уго – важная частичка моего дня, он поддерживает иллюзию, что я все же принадлежу к некой общности, вписана в действительность, и в ней у меня есть свое собственное место, хоть бы и откидное. Разумеется, между нами нет ничего особенного, но мне нравится, как он улыбается при виде меня. А когда я сажусь, он спешит ко мне с жасминовым чаем (я вообще-то люблю пробовать разное, но тут я не решаюсь лишить его удовольствия помнить мой самый первый заказ, и здесь я всегда пью чай с жасмином). А он всегда говорит мне что-то приятное, делает комплимент, и у меня на сердце сразу теплеет. Например: «Как дела у моей самой красивой посетительницы?» или: «Я вас ждал с нетерпением! Боялся, что сегодня вы не придете!..» При этом – я же не идиотка – я прекрасно знаю, что он так же мил и любезен с другими клиентками и заботится в первую очередь о чаевых. Но его улыбка, его комплименты предназначаются именно мне. Он не вычеркивает меня из общего списка. Отсутствие Уго для меня – новое разочарование. Нет, от этого дня только и жди беды.
* * *
Я возвращаюсь к себе в отдел, и на меня накидывается начальник. Все, что я сделала, никуда не годится: отчет – невразумительная каша, слайды для его доклада – непонятные. Где письма, которые он ждет на подпись? Неужели их еще не подготовили? Я не говорю ни слова и делаю вид, что беру на карандаш его замечания, чтобы все как можно скорее исправить. У меня перехватило дыхание, я поворачиваюсь, чтобы идти к себе, и тут вдруг он меня окликает:
– Алиса!
– Да?
– У вас что-то не ладится? – неожиданно спрашивает он сладким голосом.
И я, как последняя дурочка, решаю, что он нежданно-негаданно проникся ко мне сочувствием. По счастью, я не успеваю ему ничего ответить, а могла бы чуть ли не расплакаться и начать жаловаться на свою разнесчастную жизнь. А он тут же продолжает: