Снежная роза для Нелюдимого

Если всё получится, то вскоре я наведу свои порядки. Эти мысли ободрили, я уверенно прошла в холл. Служанка, что вышла на шум, округлила глаза.
– Леди Монгрейт? – обронила растерянно. – Я пойду предупрежу госпожу.
Ага, иди предупреди, жду не дождусь встречи с ней. Криво усмехнулась, провожая всполошённую служанку взглядом. Недоброе предчувствие подняло во мне волну тревоги. Всё под контролем, каждое моё слово слышат. Слышит Анрид и вмешается, если что-то пойдет не так.
Не теряя времени, я сбросила с плеч меховую накидку и повесила в гардероб. В доме было тепло, пахло еловой смолой.
Послышались шаги, приподняв подбородок, я повернулась, неминуемо сталкиваясь со взглядом тёти.
– Вернулась. Бесстыдница! – выпалила она яростно.
Я хмыкнула и, сняв шляпку, положила на полку гардероба. Не собираюсь разговаривать с этой женщиной.
– Что, деньги закончились, нагулялась, кошка блудная?
– Выбирайте выражения, тётушка.
– Хамка.
Я, чуть поразмыслив, медленно прошла к госпоже Орейт.
– Вы слишком загостились в моём доме, не находите? Пора вам возвращаться в своё захолустье.
Тётя оскорблённо вскинула подбородок. Мне было велено провоцировать, и, конечно, я не упущу возможности позлить тётушку. Раньше я боялась её, когда она спускала с цепей своих племянников, но сейчас, зная, что у меня такая защита, было не так страшно. Но этот взгляд, полный какой-то холодной ненависти, заставлял тревожиться. Что у Орейт было на уме, мне неизвестно, и это сдерживало. Какую ещё пакость она придумает, чтобы наказать меня? Теперь она поняла, что я не так проста, как казалось, и вполне могу выпустить коготки.
– Видишь ли, деточка, – заговорила елейным голосом, – я всё ещё твой опекун и не могу тебя оставить одну, моя задача заботиться о тебе.
Чёрт! Тётушка будто прочла мой план. Вышел обратный эффект. Но и здесь я не растерялась.
– Тогда, тётя, приготовьте своей племяннице ужин. Я очень голодна и устала.
Орейт сузила глаза, так что они превратились в две щёлки, губы плотно сжались гармошкой.
– Поторопитесь.
– Мэгги! – крикнула Флоксия так громко, что заложило уши.
Служанка сей же миг оказалась в холле.
– Мэгги, подай ужин моей дорогой племяннице. Живо! – рыкнула она так, что бедолага, едва на месте не подпрыгнув, ринулась на кухню.
– А вы разве не отужинаете со мной? – поинтересовалась я. – Мы так давно с вами не разговаривали.
– Конечно, – сквозь зубы процедила Фдлоксия. – Идём.
…Ужин, мягко говоря, был не из приятных, хоть есть и действительно хотелось, но в горло ничего не лезло. Флоксия тоже не притронулась к еде, смотрела на меня свысока, презрительно поджимая губы. В общем, тяжёлая обстановка, хотелось скорее оказаться в своей комнате. Что, собственно, я и решила сделать, всё равно разговора не получится, Орейт что-то подозревает, наблюдая за моим поведением.
– Спасибо за ужин, тётя, – поднялась я, – спокойной ночи.
Не дожидаясь её ответа, который мне был и не нужен, направилась к двери, чувствуя спиной пристальный тяжёлый взгляд женщины. Едва я вышла за двери, как с плеч будто гора камней свалилась. Постояв немного, чтобы прийти в себя, потёрла переносицу. Конечно, я знала, что будет напряжённо.
Посмотрев на закрытую дверь, я двинулась по коридору к лестнице, поднялась на второй этаж, направляясь к своим покоям. Раскрыв дверь, я вошла внутрь и замерла. Моя комната. Просторная, уютная, в ней всё оставалось на своих местах. Скинув обувь, я прошла по ковру и, круто развернувшись, рухнула на постель, раскинув руки. Какое же блаженство, лежать на просторной мягкой кровати! Хотя кровать в доме оборотника нисколько не уступала моей, но всё же я не могла там расслабиться как у себя дома.
Сама не поняла, в какой момент провалилась в сон, уснула прямо в одежде и проснулась от того, что стало жарко и сухо во рту. В доме явно натопили до духоты. Но стоило мне подняться, как рухнула обратно, кажется, понимая настоящую причину моего состояния. Я заболела. Об этом говорило и то, как ныло всё тело, и не было сил даже повернуться. Накрыла ладонью глаза, чувствуя, как горят веки.
– Проклятье, как некстати, – прошептала пересохшими губами. И тут же зажала себе рот, вспомнив, что на мне артефакт.
Молча поднялась, кое-как стянула с себя одежду, добрела до двери и, распахнув её, позвала служанку:
– Мэгги!
Та прибежала быстро. Зажимая в кулаке артефакт, прошептала:
– Принеси мне малинового чая. И растопи у меня камин.
– Слушаюсь, госпожа, – поклонилась она и скрылась на лестнице.
Я передёрнула плечами, чувствуя сквозняк и то, как меня начинало лихорадить. Прикрыв дверь, вернулась в комнату, вытащила из комода тёплый плед, завернулась в него и села в кресло, поближе к каменной, нагретой камином кадке.
Мэгги вернулась быстро, поставила поднос и замерла.
– Вы неважно выглядите, может, сказать госпоже, чтобы она вызвала вам лекаря?
Я тут же схватилась за артефакт. От Мэгги не ускользнул мой жест. Проклятье. Буду надеяться, что она не так умна для прислуги. Хотя тётушка наверняка надрессировала всех, кого наняла.
– Не стоит утруждаться, – непосредственно улыбнулась, – со мной всё в порядке, спасибо, можешь идти.
Мэгги поклонилась и принялась растапливать камин. Конечно, служанка донесёт Флоксии о моём состоянии. Как это всё не вовремя.
Я пододвинула поднос, взявшись за горячую чашку со сладким ароматом. За окном уже давно рассвело, редкие снежинки кружили за стеклом, завораживая. Нужно найти повод отлучиться и встретиться с Анридом, как мы и договаривались вчера.
Дрова затрещали, и смолистый запах стал гуще, обволакивая теплом. Справившись, Мэгги ушла. Как же сейчас не хватало Хиодхона, с ним наверняка было бы веселее, хоть иногда он до жути вредина. Но, как сказал Рузлокк, его могут поймать в магическую ловушку, которые наверняка здесь уже растянуты, как паучья паутина.
Чем дольше я сидела, тем больше не хотелось вставать, и более того, клонило в сон. Нет, так нельзя, я должна действовать! Откинув плед, я поднялась. Но сильное головокружение застало врасплох, всё тело было как горячий свинец, я едва добрела до кровати и просто рухнула в неё без сил. Болезненный жар раскатился по телу тяжёлой волной, веки сами собой закрылись, и я провалилась в горячую огненную глубину.
В следующий раз, когда я очнулась, сквозь вакуум услышала шорох одежды и шаги. Я хотела открыть глаза, но веки были такими горячими и тяжёлыми, что у меня ничего не получилось. Лишь только сквозь ресницы смогла увидеть женский силуэт, который приблизился к кровати, и потянувшуюся ко мне руку. На шее натянулась цепочка, болезненно впиваясь в кожу. Флоксия рывком сдёрнула её с меня, тихо хмыкнула.