Застенец 3

Снаружи и правда какой-то простолюдин держал за поводья двух мускулистых верховых жеребцов. Взглянув на меня мужичонка смутился и стал пялиться себе под ноги. Я молча бросил ему мелкую монету и ловко вскочил в седло.
Ночной Петербург оказался немногим громче, чем тот безлюдный город, который я посетил. Стук лошадиных подков разносился далеко по улицам, а путники, казалось, и вовсе не торопились, пустив животных укороченной рысью. Зато когда мы выбрались за город, то пустились самым резвым галопом, на который были способны жеребцы.
В какой-то момент я моргнул. Так мне, по крайней мере, показалось — и вот мы уже не едем, а плывем. На крошечном парусном суденышке к пока еще крохотному острову далеко впереди.
Так, это что за ускоренная перемотка была? Ирмер специально так сделал, чтобы не утомлять возможного зрителя. Меня, то есть. Или не хотел, чтобы я видел путь, которым они следуют? Хоть бы сказал что-нибудь вслух. Но нет, молчит.
Правил суденышком, кстати, я сам. В смысле, Ирмер. Не думал, что этому учат в дворянских гимназиях и лицеях. Но, видимо, талантливый человек талантлив во всем.
Лунный свет растекался по водной глади, Александр на носу кораблика застыл деревянным истуканом. Вроде все было нормально, но я чувствовал напряжение, царившее в воздухе, да и в самом Ирмере. Поэтому когда ученик взволнованно подал голос, то не удивился.
— Сейчас будет. Два на востоке, один на юге.
— Далеко? — только и спросил я.
— Версты две, но там все крылатые. Быстро доберутся.
Я полез в мешок и вытащил наружу уже знакомый предмет — Перчатку. И под оглушительный аккомпанемент грома при чистом небе, верном спутнике Разломов, стал вкладывать в нее силу.
— Приближаются быстрее, чем я думал.
Я ничего не ответил. Уже и сам слышал хлопанье перепончатых крыльев, видел крохотные фигуры вдалеке. Хотя понимал, вряд ли на нас пошлют мелочевку. Тьфу ты, это понимал я или Ирмер? Теперь уже не разберешь.
Перчатка размякла и тут же оказалась на руке. Забавно, но лоскут словно сам выскочил из-под ног, даже подцеплять его не пришлось. Пальцы рванули на себя страницу нашей реальности, открывая проход в другую.
— Руку! — только и крикнул Ирмер.
Короткий переход, и вот мы уже стоим. Без лодки, на припорошенном снегом льду. Изо рта вырывается густой пар, а холод пробирает до костей.
— Надо торопиться, — сказал я. — Если начались Разломы…
— То они где-то быстро, — коротко кивнул Александр.
Не сговариваясь мы побежали вперед. К все еще маленькому острову посреди застывшего ледяного озера. Сердце колотилось как бешеное. И не только от быстрого бега. Здесь будто бы было все как в нашем мире, но вместе с тем совершенно другое. Небо не черное, а подсвеченное синевой, словно за горизонтом разместился какой-то дополнительный источник света.
Хруст снега разносился далеко вокруг. Словно природа истосковалась по любому звуку и теперь щедро делилась им с остальными обитателями этого мира. А еще воздух… Я не мог объяснить этого словами. Сколько раз был здесь, но так и не мог объяснить.
Слишком густой, маслянистый, обволакивающий легкие, магический. Магии здесь было столько, что ты ощущал ее кожей. Она покалывала тысячами мелких игл, будоражила и заставляла мурашки бегать по телу. И пьянила.
Однако времени расслабляться у нас не было. Потому что слева от кромки далекого берега к нам потянулись длинные, издали похожие на человеческие очертания, фигуры. Те, кто когда-то очень давно действительно были людьми, но растеряли себя в этом мире. Во всех мирах.
А еще я понял, что их много. Слишком много, даже для двух первоклассных магов, которыми мы были. Ладно, одного первоклассного и одного молодого, пусть и невероятно талантливого.
— Не пытайся сражаться с ними! — крикнул я. — Они только этого и добиваются. Хотят связать нас боем.
— Я знаю! — ответил Саша.
— Оборачивайся!
Это было очень сложно. Он работал с силой напрямую, не пользуясь воздействием голоса. Хотя бы потому, что мы не придумали нужные слова, чтобы отобразить невероятно трудоемкое и опасное заклинание обращения.
Я знал четверых магов, кто пытался его использовать. Хотя, почему пытались? У них действительно получалось. Правда, с некоторой оговоркой. Обратно вернуться они не смогли. Мне потребовалось много времени, чтобы понять — для этого разум должен быть абсолютно чист. Отринуть все сущее и стать белым листом. Чтобы звериные повадки не ложились на него красными чернилами, а инстинкты должны умереть.
Мне не удавалось обратиться, а вот у Саши обращение получалось. Он был удивительным мальчишкой, с самой первой нашей встречи. Наверное, поэтому и выбрал именно этот путь.
Сейчас конечности ученика удлинялись, тело укрупнялось и вытягивалось, превращая худого мальчика в невиданное и прекрасное в своей грациозности создание. Нечто, напоминающее величавого оленя с волчьей шкурой. Он обернул звериную голову, чтобы поглядеть на меня, но я махнул рукой.
— Беги!
И Саша помчался. Подобно урагану, сметающему все на своем пути, он направился к таинственному острову. А я оглянулся, чтобы посмотреть на наступающее темное воинство. Как же быстро они приближаются! Плывут надо льдом, словно орда призраков!
— Сапоги-скороходы! — крикнул я, применяя дар.
Плевое заклинание, способное ненадолго ускорить призывателя. И надо отметить, что я действительно побежал раза в два быстрее. Хотя тот же самый жезл ужасно мешался.
Я мчался, как на пожар. Хотя и понимал, что все это тщетно, что я пытаюсь лишь отсрочить неизбежное.
Фигура зверя впереди становилась все меньше, и вместе с этим приходило какое-то успокоение. Будто все шло пусть и не так, как должно, не так, как я хотел, но вместе с тем правильно.
А потом я остановился. Потому что они были уже слишком близко. И дальнейшего смысла бежать не осталось. Умирать же сраженным на бегу я не хотел.
Я даже рассмотрел лица приближающихся. Вернее, то, что осталось от их лиц. А потом обратил внимание на самого рослого, обезображенного оскверненной магией настолько, насколько это только могло быть.
— Они прислали сюда самого Экзарха?
Понятно, что он не ответил мне. Лишь поднял руку, готовя обрушить на меня все свое могущество. И сама магия вокруг напряглась, будто повинуясь силе одного существа. Треснул, осыпаясь, в руке жезл. Теперь вместо осталось лишь навершие.
Сердце колотилось почти уже у самого горла. Тук-тук-тук, тук-тук-тук, тук-тук-тук!
— Эгида, Панцирь, Полный доспех, Неприятие магии.
Я вкладывал силу в заклинания, накидывая их на себя, после каждого будто все глубже погружаясь в воздух, готовясь принять первый удар. Конечность, отдаленно похожая на руку, вытянулась, хрустнули остатки сухожилий, забурлила черная магия внутри Экзарха и…