Вершина мира (СИ)

— Да, Кен, это вор. Он называет себя Кениньшем, типа королём, ну а мы зовём его сокращённо Кеном. Он наш конкурент, поскольку помимо своих воровских дел, в последнее время всё чаще лезет в поставки, то есть в наши дела. Несколько раз нам бизнес перебивал. Ну, и просто урод, каких мало.
— То есть, всё-таки блатные?
— Однозначно, блатные, — кивает Маркусс.
— Блатные… — повторяю я себе под нос. — Блатные… А чего им надо? Просто решили сотку срубить? А если бы у меня её не было? Хм… ставят трудновыполнимые условия. Для чего? Чтобы выгрести всё, что есть? Чтобы что? Чтобы я ничего не купил? А кто в этом заинтересован? Цвет не заинтересован, там ведь и его собственные деньги. Его конкуренты? Те, кого он прижал, и кто не доволен, что слишком уж он расширился в последнее время? Свирид сидит, да и люди у него недалёкие, как и он сам… Слишком хитро для него. Надо ещё связи иметь с этим Кеном… Не слышал, кстати, про него никогда… Остаётся только Парашютист. Он злой на Цвета и, говорят, всех воров в союзе знает. И сам вор авторитетный… Только вред не такой уж и серьёзный. Цвет всего-то пятнашку кинул на это дело… Мда… Не сходится что-то.
— То есть ты хочешь им куклу подсунуть? — уточняет Валдис. — Это довольно рискованный план, Егор.
— Мне надо по межгороду позвонить. Как думаете, здесь вообще все телефоны слушаются день и ночь?
— Не знаю, что у них в головах. Лучше позвонить с главпочтамта, но сейчас он закрыт.
— Ладно, сделаем вот как. Возьмём помощь клуба. Знаете Владимира Смирнова?
— Нет, — качают они головами.
— Это помощник зама председателя КГБ.
— Ты его знаешь?
— Нет, но мой человек сказал, что я могу к нему обратиться. Если вы заинтересованы в таком контакте, я могу попытаться это организовать. Но не прямо сейчас. Имейте в виду, его босс ещё до конца года станет новым председателем.
— Кто, Пуго? — хмурится Маркусс.
— Да, он.
— Слышал я такие сплетни, но это ещё не точно.
— Точно. Вот посмотрите.
Я набираю номер, данный мне Куренковым. Отвечают сразу, после первого гудка.
— Слушаю.
Голос уставший, сухой, колючий.
— Владимир Иванович, добрый вечер. Мне ваш телефон дал Роман Куренков. Меня зовут Егор Брагин.
— Да, слушаю вас.
— Я нахожусь сейчас в гостинице Латвия и мне нужно связаться с Романом Александровичем в конфиденциальном режиме. Чтобы никто не прослушал. Вы можете мне помочь?
Он секунду думает.
— Да, — принимает он решение. — Могу. Я сейчас на работе приходите. Это в пяти минутах от вас, на перекрёстке Ленина и Энгельса. Позвоните в дверь и скажете, что ко мне. Я предупрежу.
— Спасибо большое. Через пять минут буду.
Я кладу трубку.
— Друзья, — обращаюсь я к Маркуссу и Валдису. — Я пошёл в «контору», она тут рядом, оказывается. Большое вам спасибо за помощь, но если могу попросить вас не уходить и дождаться моего возвращения, а ещё одолжить мне на завтра пачки денег.
Маркусс кивает.
— Пожалуйста, — продолжаю я. — Идите в ресторан и поужинайте. За мой счёт. Запишите на мой номер.
— Прекрати, — машет рукой Маркусс.
— Mans prieks, — говорю по-латышски, имея в виду «моё удовольствие», в том смысле, что это доставит мне удовольствие.
— Валдис тебя подвезёт, — усмехается он, — полиглот. А я пойду поем, действительно. Только выходите через служебный вход, на всякий случай. Вдруг люди Кена пасут.
Через пять минут я стою у дверей большого исторического здания, в котором размещается республиканское КГБ, а ещё через пять бужу спящего Куренкова. Объясняю ему сложившуюся ситуацию, и он долго разговаривает с Владимиром Ивановичем Смирновым.
После их разговора Смирнов беседует со мной и отпускает меня примерно через час. Мы приезжаем с Валдисом и поднимаемся сразу в номер. Маркусс ожидает нас там. На столе стоят две тарелки, накрытые металлическими колпаками.
— Это, чтобы не остыло, — объясняет он. — Заказал вам, а то кухня уже закрыта.
Я набрасываюсь на бифштекс с картофельным пюре и проглатываю в одну секунду. Валдис, собственно, тоже. После этого мы обсуждаем план и я падаю на кровать, засыпая, как мне кажется, ещё не коснувшись постели.
 
Горничная будит меня в половине пятого. Я быстро умываюсь и принимаю душ. Портфель мой пустой, все вещи выброшены во время обыска. Я укладываю в него сначала пять ненастоящих пачек, а потом пять настоящих. Они перетянуты бумажными банковскими ленточками и выглядят абсолютно одинаково.
Сажусь на стул и жду звонка. Телефон звонит без пяти минут пять.
— Слушаю, — говорю я, снимая трубку.
— Выходи, — раздаётся голос Артура, или Артурса, не знаю как правильно. — Я перед входом.
Спускаюсь в пустой в это время холл и выхожу наружу. Спускаюсь по ступенькам и озираюсь вокруг. Никого нет. Примерно через пару минут к крыльцу подлетает бордовая «шестёрка» с тонированными стёклами.
— Быстро в машину! — кричит из окна вчерашний ковбой и я, подбежав, запрыгиваю на переднее сидение. Сзади сидит молчаливый и очень серьёзный мужик, похожий на боксёра-тяжеловеса.
— Деньги с собой? — спрашивает Артурс.
— Я молча расстёгиваю портфель и показываю ему.
Он кивает и жмёт по газам. Машина с визгом рвёт с места и сворачивает в переулок. Придурок, честное слово. Словно специально, чтобы все прохожие обратили внимание. Ну, да что тут скажешь.
Мы едем по узким улицам, наматывая невообразимые круги. Артурс постоянно смотрит в зеркало, проверяя, нет ли за нами хвоста. Через некоторое время, убедившись, что никто нас не преследует, он успокаивается и мы выезжаем на Ленина. Движемся в сторону от центра, куда-то в сторону зоопарка. Зоопарк, кстати, в Риге хороший. Обязательно схожу, когда вся эта нервотрёпка закончится.
А нервы, на самом деле, при всём внешнем спокойствии, натянуты до предела. По номеру телефона, который набирал Артурс в фойе, кагэбэшник Владимир Иванович, разумеется, установил точный адрес. Это частный дом, неподалёку от зоопарка, кстати. То есть, по моим представлениям мы едем правильно.
— Ты куда! — раздаётся вдруг с заднего сидения. — Там налево надо было. Разворачивайся обратно.
Блин, а это уже совсем не в сторону зоопарка. Что за дела!
— Надевай на чайник, — пихает меня громила и протягивает мне тёмный холщовый мешок. — Давай скорей-на.
Я натягиваю мешок на голову. Ну что же, хотя бы они рассматривали возможность выпустить меня живым. Мы минут десять петляем и останавливаемся. Артур выходит, по всей видимости, чтобы открыть ворота. Мы заезжаем.
— Выходи! — приказывает боксёр-тяжеловес. — Можешь снять.
Я выхожу и вижу, что мы находимся в гараже. Причём, это явно не гараж частного дома. Здесь «Рафик», «Волга» и старый «Газик». ЁКЛМН. И что это за хрень! Твою ж дивизию!
— Идём, — кивает Артурс.
Мы выходим из гаража, поднимаемся по лестнице и оказываемся на складе. Он не очень большой, поделённый на квадраты перегородками из панцирной сетки. Кругом тюки и коробки. Всё забито до отказа.
Пройдя через склад, мы попадаем в большое пустое помещение, со стенами, покрашенными зелёной масляной краской.
— Бабки! — говорит громила и протягивает руку.
— Нет, — спокойно отвечаю я. — Сначала приведите Ирину. Потом получите деньги.
— Ага, — соглашается мой конвоир. — Сейчас приведём.
Сказав это, он просто выхватывает портфель из моей руки и открывает его. Заглядывает внутрь и достаёт три верхних пачки. Осмотрев их, удовлетворённо кивает. В этот момент открывается большая двустворчатая дверь, обитая жестью, и из неё выходит сухощавый мужичок лет шестидесяти. Лицо его изъедено морщинами. У него седые волосы и круглые очки в металлической оправе.
Он подходит ко мне и засовывает руки в карманы дорогого кашемирового пальто. Внимательно смотрит на меня и достаёт из кармана папиросу.
— Я Кениньш, — говорит он. — А ты, значит, Егор, да?
— Я принёс деньги, — отвечаю я, — и хотел бы забрать то, что принадлежит мне. Девушку.