С любовью, Босс
– Для этого есть ДНК-тест. – Ледяным тоном отвечает Хмельницкая. – Это исследование с высокой точностью докажет, является ли, например, Гьорд дедушкой моего ребенка, а Эрик – его дядей.
– Вы можете, хотя бы, доказать, что у вас вообще были хоть какие-то отношения с Карлом? У вас есть общие фото? Любовные переписки? С чего эти люди должны давать вам свой материал для исследований? – Почти визжит Агата.
– Замолчи сейчас же. – Все еще спокойным тоном требую я.
– Вы правы. – Говорит Диана. Она отодвигает стул и встает. – У меня ни одной фотографии, кроме снимка с приема в посольстве. У меня нет никаких переписок, кроме деловых. У меня нет никаких доказательств, что я спала с Карлом, кроме того, что я знаю его родинки и татуировки. У меня ничего нет. – Ее голос хрипнет. – Но я и не собираюсь ничего требовать. Мне не нужно наследство Карла. Я вообще не за этим сюда приехала. И если вы думаете, что я должна что-то вам доказывать, выслушивая оскорбленья…
– Диана, подожди. – Встаю я.
– Мне лучше уйти. – Качает головой она. – Простите, господин Линдер, госпожа Линдер. Прости, Эрик. – Диана пятится к двери. – Завтра же я покину этот дом и страну. Не хотела никому из вас причинить боль или неудобства.
Она разворачивается и уходит. Родители ошарашено переглядываются друг с другом.
А я поворачиваюсь к своей невесте.
– Агата!
– Что? – Приступая к ужину, как ни в чем не бывало, спрашивает она. – Я просто сделала вам одолженье! Не благодари.
Глава 52– Все еще злишься? – С вызовом спрашивает Агата, когда мы остаемся вдвоем в моей спальне.
– Нет. – Отвечаю я ледяным тоном.
Моя невеста не терпит критики и сейчас настроена на выяснение отношений. А у меня нет ни сил, ни желания идти у нее на поводу.
– Тогда чего так смотришь на меня? – Она садится на мою кровать, закидывает ногу на ногу, берет пилочку для ногтей и начинает полировать ногти.
Ее движения нервны и резки. Агате жизненно необходимо выпустить пар, поэтому она меня провоцирует. Возможно, Карл на моем месте уже сорвался бы на нее. И вполне очевидно, что она ожидает от меня того же. Или надеется на извинения?
Мне не хочется даже разбираться.
– Не смей никогда больше вести себя так при моих родителях. – Говорю холодно. – Здесь они решают, кого принимать у себя за ужином, и с кем как разговаривать.
Агата замирает, едва не роняя пилочку.
– Куда ты? – Вскакивает она с постели, когда я разворачиваюсь в сторону двери.
– Мне нужно остыть. – Бросаю через плечо.
– Ну, Эричек, ну, прости! – Пищит Агата мне вслед.
Но я хлопаю дверью и ухожу.
Через полчаса успокаиваюсь. Прохожу пару километров в одну сторону вдоль берега, затем обратно. Умываюсь ледяной водой из крана, набираюсь смелости и поднимаюсь наверх.
– Можно?
– Входи. – Отвечает Диана.
Я захожу в комнату брата и закрываю за собой дверь. Быстро оцениваю обстановку: открытый чемодан стоит на стуле, вещей в нем наполовину, документы разложены на столе. Поворачиваюсь к Диане. Она стоит у окна, ко мне спиной. На ней длинное хлопковое платье, ее волосы распущены и обволакивают шелковистым платком плечи.
– Послушай…
– Твоя невеста все правильно сказала, ты не должен извиняться.
– Я и не хотел.
Она оборачивается.
– Я хотел предложить тебе пропустить слова Агаты мимо ушей. – Поясняю я. – Эта ситуация ее совершенно не касается.
– Она почти член вашей семьи. – Напоминает Диана.
– Значит, ей придется уважать и других членов моей семьи. Например, моего племянника. И тебя.
Диана качает головой.
– А у тебя-то откуда такая уверенность, что я сказала правду?
– Шестое чувство.
– Ты веришь в такую чепуху? – Усмехается она.
Я пожимаю плечами.
– Почему бы и нет.
– Тогда, может, знаешь, мальчик там или девочка?
– Мальчик. – Уверенно говорю я. – Светловолосый и голубоглазый. Как только мои родители его увидят, необходимость в ДНК-тесте отпадет сама собой.
Диана, не выдержав, разражается беззвучным смехом.
– Ты меня видишь, вообще? – Она откидывает волосы назад, как горделивая цыганка.
– Карл Линдер привык побеждать. Спорим, его генетика окажется сильнее твоей?
– Ты так уверен? – Усмехается.
– На все сто. – Протягиваю руку. – Спорим?
– Карл Линдер уже проигрывал. – Напоминает Диана, печально закусив губы. – Как насчет его болезни?
– А разве твой ребенок не победа над его болезнью?
Она задумывается. Инстинктивно складывает ладони на животе, опускает взгляд.
– Ладно, слушай. – Я подхожу ближе. – Не нужно никаких споров, я просто хотел уговорить тебя остаться. Это нужно моей матери, моему отцу. Мне.
Диана поднимает голову и смотрит на меня.
– Нет, ну, а что? Я тебе верю. – Говорю ей. – Дай мне только поговорить с мамой, и…
– Она уже была здесь. Только что. – Тихо сообщает девушка. – Мы поговорили.
– И? – С надеждой спрашиваю я.
– И она очень просила меня остаться.
– А ты?
– Не смогла ей отказать.
– Супер! – Я вскидываю руки, чтобы ее обнять, тут же понимаю, что это неуместно, и, неуклюже взмахнув руками, вдруг обнимаю самого себя. И тут же роняю руки вниз. – Отлично…
– Кстати. – Диана подходит к своей сумочке, долго роется и, наконец, вытаскивает оттуда банковскую карту. – Это принадлежало Карлу. Работая его секретарем, я расходовала оттуда средства на его личные нужды. – Она протягивает ее мне. – Возьми, пожалуйста. Глупо вышло. Вчера забыла отдать его твоей матери, а сегодня уже как-то не к месту. После обвинений о том, что я аферистка, понимаешь?
– Вот ты и попалась с поличным. – Грозно говорю я. – Что еще из вещей моего брата обнаружится у тебя?
– Я…
– Шутка! – Смеюсь, выхватывая из ее пальцев карту.
– Фух. – Взволнованно улыбается мне Диана.
Я прячу карту в карман шортов.
Мы стоим, смотрим друг на друга, и меня накрывает каким-то странным ощущением… не понимаю этого… как будто мне совсем не хочется уходить отсюда.
– Эрик. – Вдруг произносит она.
– Да?
– А как ты думаешь… Я все давно хотела тебя об этом спросить…
– Ну, говори.