Древняя Греция

Эти мыслители предлагали совершенно новый способ понимания реальности. Они утверждали, что человеческие существа способны исследовать и объяснять механизмы работы Вселенной, потому что явления природы не случайны и не произвольны. Это твердое убеждение, что естественными явлениями управляют законы природы, стало критически важным шагом для дальнейшей философской и научной мысли. Вселенную, всю совокупность вещей, они назвали космосом, что значит «внешне прекрасный упорядоченный мир» (отсюда и слово косметический). Порядок, полагаемый как свойство космоса, воспринимался прекрасным, потому что не был случайным. Упорядоченность Вселенной включала в себя не только движение небесных тел, но и все остальное – погоду, рост растений и животных, здоровье и психологию людей и так далее. Коль скоро Вселенная была упорядоченной, она постижима; коль скоро она постижима, люди могли найти объяснение событий посредством размышления и исследования. Мыслители, придерживавшиеся такой точки зрения, считали обязательным обосновывать свои выводы и уметь убеждать других с помощью аргументов, опирающихся на факты. Другими словами, они верили в логику (слово, происходящее от греческого термина logos, означающего, помимо всего прочего, «обоснованное объяснение»). Способ мышления, базирующийся на разуме, представлял собой важный первый шаг к философии и науке в том виде, в каком они существуют сегодня. Построенный на строгих правилах взгляд на причины событий и физические феномены, разработанный этими мыслителями, резко отличался от традиционного мифологического взгляда на причинность. Естественно, многим людям трудно было принять столь резкую перемену в понимании мира, и старая традиция, объяснявшая ход событий вмешательством богов, продолжала существовать наряду с новыми идеями.
Идеи ионийских мудрецов, вероятно, распространялись медленно, потому что никаких средств массовой коммуникации не существовало и немногие могли позволить себе потратить время на то, чтобы сопровождать этих мудрецов, а потом вернуться домой, дабы поведать людям о новых способах мыслить. Магия по-прежнему занимала важное место в жизни большинства простых людей, державшихся представлений о демонах, духах, богах и богинях, часто и непосредственно вмешивающихся в судьбы людей и влияющих на их здоровье и природные явления. Несмотря на то что прямое влияние ионийских мудрецов на античный мир в целом было относительно ограниченным, именно они начали чрезвычайно важный в истории общественной мысли поворот: наука стала отделяться от мифа и религии. Демонстрируя независимость разума, отличавшую это новое направление мышления, Ксенофан из Колофона (ок. 580–480 гг. до н. э.) резко критиковал традиционные представления о богах, из-за которых они казались всего лишь глубоко порочными людьми, почему-то оказавшимися бессмертными. Так, он порицал то, как изображают богов Гомер и Гесиод, потому что боги у них показаны жертвами людских моральных пороков, например воровства, супружеской неверности и обмана. Ксенофан также отвергал общепринятую точку зрения о человекоподобии богов:
    
Бог же един, между смертных и между богов величайший,
Смертному он не подобен ни видом своим, ни душою.
* * *
    
Смертные верят, что боги рождаются, носят одежды,
Голосом наделены и видом, во всем им подобным.
* * *
Если быки, или львы, или кони имели бы руки
Или руками могли рисовать и ваять, как и люди,
Боги тогда б у коней с конями схожими были,
А у быков непременно быков бы имели обличье;
Словом, тогда походили бы боги на тех, кто их создал [68].
Некоторые современные ученые называют эти перемены в греческой мысли рождением рационализма, но было бы несправедливо определять мифы и религиозный образ мысли как «иррациональные», если этот термин используется в значении «бездумный» или «глупый». Люди с древности понимали, что на их жизнь постоянно воздействуют силы, которые они не могут контролировать и понять, и не было ничего неразумного в том, чтобы считать силы природы или жестокость болезни чем-то сверхъестественным. Новый научный образ мысли настаивал, однако, чтобы представлялись существенные доказательства, а теоретические объяснения следовали логике. Ссылки на древность или на широкую известность больше не годились для того, чтобы объяснение того или иного природного явления автоматически считалось истинным. В этом смысле ионийские мудрецы расстались с традиционным ближневосточным образом мышления, которое проявляет себя в его богатой мифологии и воспроизводится в ранних греческих мифах.
Распространение идеи, что люди должны обосновывать то, что они считают истиной, и убеждать других в верности своих выводов, а не просто утверждать что-либо в расчете на то, что другие должны поверить без доказательств, стало самым важным достижением первых ионийских мудрецов. Это настояние на рациональности в сочетании с убежденностью в том, что мир можно понять иначе, а не только как игрушку непостижимой и в большой мере скрытой божественной воли, дала людям, воспринявшим эти взгляды, надежду на то, что они могут улучшить свою жизнь благодаря собственным усилиям. Как писал Ксенофан:
Не показали всё сразу боги смертному роду;
Нет, люди в поисках сами со временем всё разузнали [69].
Ксенофан, как и другие ионийские мудрецы, верил в существование богов, но тем не менее полагал, что только на людях лежит ответственность за свою жизнь и только люди могут изменить ее к лучшему. Определить лучшее и дать ему осуществиться – дело самих людей.
 
Глава 6 
 От греко-персидских войн к афинской державе
Просчеты Афин в международной дипломатии привели в действие величайшую военную силу, с которой когда-либо сталкивались древние греки, поставив свободу Греции под угрозу из-за вторжения огромной армии Персидской державы. В 507 г. до н. э. в Афинах опасались, что спартанцы снова попытаются вмешаться во внутренние дела Афин на стороне олигархической группировки, противившейся демократическим реформам Клисфена. Стремясь заручиться поддержкой против сильнейшей державы Греции, афиняне отправили послов просить о союзе с царем Персии Дарием I (правил в 522–486 гг. до н. э.). Персидская держава была на тот момент крупнейшим, богатейшим и самым могущественным в военном отношении государством всего Древнего мира. В Сардах, персидской столице на западе Малой Азии, афинские послы встретились с представителем царя, правителем области (сатрапом). Когда сатрап услышал их просьбу о союзе для защиты от спартанцев, он спросил: «Что это за народ, где он обитает?» [70] Для персов Афины были столь незначительны, что этот крупный персидский чиновник даже никогда не слышал о них. И все же через два поколения Афины встали во главе собственной Афинской державы. Превращение Афин из незначительного полиса в крупную международную силу было совершенно неожиданным. Это случилось после занявшего жизнь целого поколения периода жестокой войны, ознаменовавшего начало классической эпохи (500–323 гг. до н. э.)