Фейбл

Кинжал хоть и принадлежал Уилле, но он явно также что-то значил и для Уэста.
Я сунула медяки в карман и, развернувшись, вышла в переулок и направилась прямо к комиссионной лавке. Дождь бил по моему капюшону тяжелыми каплями, но вот я поднялась по ступеням и два раза стукнула в проржавевшую зеленую дверь.
Внутри раздались стучащие по полу шаги, прежде чем дверь открылась и на пороге появился лысый мужчина с длинной темной бородой. Я медленно вытащила клинок из ножен и нырнула внутрь. Дверь за мной закрылась, звякнув колокольчиком. Хозяин лавки даже не потрудился взглянуть на меня и вернулся к табурету, стоящему в углу, где над увеличительным стеклом горела керосиновая лампа. Рядом с ней все еще дымилась трубка, наполняя маленький магазинчик сладким, пряным запахом коровяка.
Свечи, вставленные в старые, грязные бутылки из-под виски, стояли практически на каждой поверхности, и их свет отражался от всех блестящих вещей, которые располагались по углам, на полках и на столах. Необработанные камни, полированные украшения, позолоченные инструменты картографа. Безделушки, которые когда-то что-то значили для кого-то. Однако для таких людей, как я, мало что имело бо́льшую ценность, чем крыша над головой или пища. Все, что имело для меня значение, я уже давно обменяла на еду и кров.
Я подняла расческу, украшенную чередой редких ракушек, похожих на те, что Фрет продавал на барьерных островах, и осмотрела ее. Рядом с ней стояло такое же ручное зеркало, в котором отразилось мое лицо, и я застыла, увидев свою губу. Уэст был прав: ее нужно было бы зашить. Опухшая кожа покраснела по краям, а синяк доходил почти до подбородка.
Я перешла к следующему столу, не в силах еще хоть мгновение провести, разглядывая свое отражение. Мне не хотелось видеть, насколько сильно отличается девушка в зеркале от той, которая жила внутри меня.
– Что это? – я подняла бронзовую статуэтку обнаженной девы, завернутую в корабельный парус.
Скупщик оторвал взгляд от своего увеличительного стекла и сжал в зубах трубку. Он взглянул на статуэтку, ничего не ответив, а затем вернулся к работе.
– Если ты пришла сюда, то не за этим.
Я поставила статуэтку на место и направилась к рабочему столу скупщика. Мои глаза обшарили стеклянные шкафы позади него, где на каждой полке были выложены клинки. Однако среди них я не видела нужного мне кинжала.
Вспышка осветила угол магазина, и я направилась к одинокому лучу лунного света, проникающему через темное окно. Он падал на маленькую деревянную шкатулку с потускневшим медным замком. Внутри на бархатной подкладке лежал кинжал.
Брови скупщика поползли вверх, когда он увидел, на что я смотрю. Мои пальцы ухватились за край крышки, и я подняла стекло. Я почувствовала его за своей спиной прежде, чем услышала, и опустила руку, отступая назад. Лицо было вытянуто в немом вопросе, пока он изучал меня. Его рука потянулась над моей головой, и он поднял шкатулку, чтобы поставить ее на рабочий стол между нами.
– Только что купил его у торговца, – его неприветливый голос внезапно стал дружелюбным.
– Можно посмотреть?
Но я не стала дожидаться разрешения. Я открыла стекло и взяла клинок в руки, поднося его к окну. Он был еще более дорогим, чем я думала. Синие и фиолетовые камни были выложены в виде замысловатых узоров. Самоцветы сверкали так, что свет волнами прокатывался по их граням. Их уникальные голоса танцевали между моими пальцами, как ноты песни. Если бы я закрыла глаза, то смогла бы с легкостью назвать голос каждого из них по очереди.
– Сколько?
Мужчина откинулся на спинку стула так сильно, что его плечи прижались к стене. Он стал попыхивать трубкой, пока из нее снова не повалил дым.
– Сделай мне предложение, – сказал он.
Я посмотрела на него краем глаза, лихорадочно думая. Он явно хочет получить больше, чем заплатил Уилле, чтобы остаться в плюсе. Я не была уверена, сколько стоит кольцо, но было бы разумнее использовать деньги, которые дал мне Уэст, а кольцо сохранить для перепродажи в Серосе.
– Двадцать пять медяков.
Он рассмеялся, словно хриплый кашель застрял у него в горле.
– Проваливай, – он потянулся за кинжалом, но я прижала его к груди, после чего сразу же увидела блеск в его глазах. Это была моя первая ошибка.
– Тридцать, – предложила я еще раз.
– Это сделали в Бастиане, – он вскинул подбородок, глядя на меня сверху вниз.
Бастиан был огромным портовым городом на Безымянном море и славился своими ювелирными творениями из драгоценных камней. Ничего сложнее обычного ножа не изготавливали в Узком проливе, поэтому любой, кто по-настоящему умел обращаться с камнями, отправлялся в Бастиан, где всем заправляла Гильдия Самоцветов, которая хорошо платила своим мастерам. Там всегда требовались подмастерья, и работы было в избытке.
И там же моя мать научилась всему тому, что знала о драгоценных камнях. Всему, чему она научила затем меня.
Моя жизнь зависела от бартера, и я уже нарушила самое главное правило переговоров. Скупщик понял, что я готова была выложить все, что у меня есть, чтобы заполучить кинжал. Если бы я этого не сделала, Уэст оставил бы меня в Дерне, и мне бы снова пришлось начинать все заново, как на Джевале.
– Тридцать медяков и золотое кольцо, – мне хотелось откусить себе язык, когда я вытащила кольцо Уэста из кармана и положила его на прилавок перед скупщиком.
Я уже предложила больше, чем мог предложить кто-то другой, но по тому, как дернулись губы мужчины, я поняла, что он еще не закончил торговаться. Его губы кривились в злой улыбке, пока он ждал.
– И еще вот это, – я стиснула зубы и достала золотой браслет, который я своровала, и две медные пряжки из другого кармана, бросив их на стол. – Но только если добавите молоток ныряльщика.
Поскольку мой так и остался лежать на глубине у рифа.
– Договорились, – скупщик взял молоток с подноса с инструментами позади себя и подождал, пока я отсчитаю тридцать медяков, после чего протянул его мне рукояткой вперед.
Что ж, раз я осталась без браслета, который могла продать в Серосе, то, по крайней мере, я могла бы заняться добычей камней.
Я выглянула в окно, пытаясь разглядеть в темноте силуэт Уэста. Я не видела его, но чувствовала, что он наблюдает за происходящим.
Он совершил ту же ошибку, что и я, показав мне, что ему дорог этот кинжал. И Уэст не просто хотел его заполучить. Ему он был по какой-то причине нужен. Если бы я знала, какова эта причина, то у меня появился бы рычаг давления на него.
– Вы что-нибудь знаете о том торговце, у которого купили кинжал?
Мужчина бросил медяки в банку позади себя и указал на написанную от руки табличку у окна.
НИКАКИХ ВОПРОСОВ
Я бросила на него взгляд исподлобья. Что ж, действительно, никто бы не захотел вести дела со скупщиком, который треплется о том, откуда берутся вещи в его лавке. Я была не первым нечестным клиентом, одним из многих пришедших за день, и я не была последним.