Небесная танцовщица и капитан
И вот тут-то она испугалась – до оцепенения. Вот теперь ей точно конец!
Капитан перегнулся через край галереи и вместе со всеми тянул канат. За его спиной мелькали бледные лица матросов и механиков.
Наконец, ее схватили под мышки сильные руки и втащили на галерею.
– Элли! Глупая девчонка! Убить тебя мало! – рявкнул ей в лицо Ларсен и коротко втянул воздух сквозь зубы, моргнув от боли.
– Капитан, вы ранены! У вас кровь на шее, – заметил Бумброк, наматывая на трясущуюся руку страховку.
– Пустяки. Оцарапался об арматуру, – Ларсен коснулся шеи и сморщился. С удивлением глянул на ладонь: перчатка была мокрой от крови.
Элли не отрываясь смотрела на его подбородок, по которому стекали красные капли. Другой рукой Ларсен прижимал ее к себе, а Элли распласталась на его груди и часто дышала.
Какой он сильный, надежный! Он злится на нее – это чувствуется. Но когда злишься на человека, хочешь оттолкнуть его. А капитан обнимает ее крепко, отчаянно, хоть и одной рукой.
– Ларсен, похоже, вы плечо вывихнули, – заметил Ройс. – А девчонка как?
– Ты как? – Ларсен заглянул ей в лицо.
– Я цела! – слабо ответила Элли. – А ты ранен! Тебе надо к доктору!
Пол дрогнул под ногами и заскрипел.
– Капитан, настил может оторваться, – сказал Бумброк. – Винты повылетали. Скорее в кабину! Теперь мы возьмемся за дело.
* * *
Элли вдруг стало дурно. Пожалуй, впервые в жизни. Что-то разладилось в ее механизмах – а может, ее человеческая часть не выдержала напряжения. Окружающий мир помутнел, голоса слились в глухой шум, под веками вспыхивали яркие круги и взрывались болью.
Кто-то ощупал ее, отстегнул страховочный пояс, усадил на пол.
Вокруг нее топали люди, гремели инструментами. Гудела лебедка, кабина мелко вибрировала.
Среди беспорядочных возгласов и гула она различала лишь голос Эвклида. Он громко и спокойно отдавал команды, один раз рассердился и выругался, потом коротко рассмеялся в ответ на какую-то шутку.
Среди механиков колыхалась черная, похожая на призрака фигура. Доктор Гризвольд упорно приставал к капитану с бинтами и марганцовкой, а тот отмахивался и раздавал указания.
Потом ее ухватили под мышки, закинули руку через чье-то плечо и повели. Ноги ступали сначала по ровной поверхности, голос Бумброка ласково велел:
– Тут лесенка. Ну-ка, ну-ка, одну ножку подними, теперь вторую! Умница, дочка! Вот и дошли.
Элли устроили на кушетке, дали в руки горячую кружку, накинули на плечи плед. Она помотала головой, отпила густого какао. Туман перед глазами развеялся.
Проморгалась и выяснила, что она находится в каюте с белыми стенами. В шкафчике за стеклянной дверью дребезжат склянки, на столе разложены блестящие инструменты. Лампы сияют ослепительным белым светом, ноздри щекочет едкий запах карболки.
Она в медотсеке.
– Элли! – доктор Гризвольд тронул ее за плечо. – Мне нужно вас осмотреть.
– Нет! – она мотнула головой и отставила кружку. – Я в полном порядке.
– И все же осмотр не помешает.
Гризвольд снял сюртук и надел халат.
– Вы спасли судно, – рассуждал он, намыливая руки. – Любопытно было за вами наблюдать. Вы поразительно держите равновесие. Проприоцептивная система артифис более совершенна, а ваши рецепторы и мышечный тонус...
– Что с «Горгоной»? Мы справились? – прервала его Элли.
– Справились. Дирижабль поднимается выше. Шторм стихает. Капитан нашел хороший воздушный поток. Еще немного потрясет, а дальше пойдем как по маслу. Раздевайтесь, пожалуйста. У вас может быть перелом ребра.
– А капитан? Он тоже ранен!
Гризвольд вытер руки и подошел к Элли.
– Когда вас тянули наверх, сорвалась балка на галерее. Он ее перехватил и удерживал, иначе вы могли пострадать. Ларсену повредило кожу на шее куском арматуры. Вывихнут плечевой сустав. Ему нужен покой, но я еле прогнал его с мостика.
Доктор заставил Элли встать и помог спустить верх комбинезона и платья. Он быстро ощупал ее холодными руками, приложил ухо к груди, послушал и довольно хмыкнул.
– Все в порядке. Сердце бьется как часы. На теле и руках даже царапин не осталось. Принимаю это как комплимент, потому что именно я в свое время занимался разработкой кожи для артифисов. Она пронизана сосудами в точности, как обычная, и способна к росту и регенерации. В будущем ее можно будет приживлять и обычным людям.
Элли передернуло. Доктор говорил о ней, как о каком-то предмете. Но она пересилила отвращение и задала вопрос, который так волновал ее в последнее время:
– У меня нет ключа от моего сердца. Как вы думаете, долго я еще протяну?
– А! Я и забыл, – доктор нахмурился. – Действительно. Эта идиотская мера предосторожности. Механизм подзавода.
Он завел руку ей за спину, нащупал бугорок между лопаток и легко надавил. Элли дернулась – не больно, но неприятно.
– Мне должны изготовить дубликат ключа в Федератах. Если я туда доберусь. Вы можете пока что-то сделать с этим?
– Нет. Я не механик и не репликатор. А ваш... кхм... заводной механизм по их части. Посоветую вам поберечь себя. Меньше двигаться. Тратить меньше энергии.
– Вряд ли это возможно.
– Будем надеяться, что вы успеете к своему механику. Пока я не вижу признаков ослабления работы ваших органов.
Элли вздохнула и застегнула платье. Потом выбралась из комбинезона, аккуратно сложила его и пристроила на кушетку.
Доктор следил за ее движениями, и в его глазах было глубокое удовольствие – но не то, что испытывает мужчина, видя перед собой полуобнаженную девушку, а удовольствие мастера, созерцающего шедевр.
– Артифисы… поразительные создания, – сказал он мечтательно. – Со времен первых автоматонов, которых изготавливал печально известный мастер Жакемар, люди мечтали создать гибрид человека и механизма. И вот, мастеру Фуксу это удалось. Благодаря манипуляциям с эфирными полями, благодаря его гению анатома и механика.
– Как вы думаете, доктор, чего во мне больше? Человеческого или механического?
– Вы человек, – ответил доктор без запинки. – Вам нужен сон, еда, отдых. У вас есть чувства. Вы злитесь, влюбляетесь. Можете иметь детей.
– Нет, не можем, – Элли печально усмехнулась. – Еще ни одна артифиса не стала матерью, насколько мне известно.
– Другая мера предосторожности ваших хозяев. Ученые и промышленники хотели получить сверхлюдей. Но когда создали вас, решили, что все же безопаснее иметь дело с очеловеченными механизмами. Им были нужны рабы. Они забрали вашу свободу. Придумали механизм подзавода и ключ к нему. Ограничили вашу способность к репродукции. Для этого потребовались лишь некоторые простые манипуляции с эфирным дубликатом вашего тела.