Застеколье

– Ксюша, где можно сигарету найти? – поинтересовался я.
– Сигареты? – не сразу «врубилась» девушка, но быстро взяла себя в руки. – У меня блок «Кемела» лежит. Виктор Витальевич говорил, что вы «Балканку» предпочитаете, но «Балканка» для полпреда как–то… – замялась барышня.
– Несолидно, – понимающе кивнул я и попросил: – Давай пачку, а заодно покажи монитор.
Посмотрев на экран, я уважительно покачал головой. Целых восемь «картинок»: прилегающая территория, вход, фойе, коридор, еще что–то и мой кабинет. Ксения догадливо щелкнула мышкой, увеличивая картинку. Генерал, словно поняв, что за ним наблюдают, помахал рукой.
– Так говоришь, на мониторе меня не было?
– Ага… Вот, смотрите, перематываю назад.
Действительно, в кабинете был один Унгерн, оживленно беседовавший с пустотой…
– И записи с остальных камер я уже смотрела…
– И там меня тоже нет? – хмыкнул я. – Бывает…
Ксения вытащила платочек, зеркальце и принялась приводить себя в порядок. Оттерев подтаявшую тушь, слегка изменила наклон зеркальца, выворачивая глаза. Мне стало совсем весело.
– Ксюшка, не мучайся. Дай–ка сюда…
Ксения покорно разжала руку, а я продемонстрировал ей свое отражение в зеркале.
– Убедилась? Все в порядке, в зеркале отражаюсь. Колечка серебряного нет? Ну, в магазин сбегай, чеснока купи.
– Извините… – побагровела девушка.
– Фильмов про упырей насмотрелась? Такая большая, а в сказки веришь?
– Олег Васильевич, тут начнешь еще и не в такое верить… Как такое возможно, чтобы человек прошел через охрану – они, между прочем, у вас документы должны были спросить, потом – мимо всех камер и ни разу не «засветится»?
– Чудес на свете много друг Гораций…
– Что и не снились нашим мудрецам, – хмуро досказала Ксюха. – Шекспир. Со школы помню.
– Вот, молодец! – восхитился я. – Не зря в школе учат.
– Я ее от вас запомнила, – усмехнулась Ксюха. – Вы ж ее на каждом уроке цитировали… Ну, почти на каждом. Запомнишь тут… Еще от вашего «то бишь» два года отучалась.
– Вона! – хмыкнул я. – Засорил детские головушки словами–паразитами.
– Еще… Можно вопрос?
– Валяй.
– Когда меня назначили секретаршей к секретному полпреду, назвали ФИО, я удивилась – вот, думаю, полный тёзка историка нашего. А потом, когда Виктор Витальич мне вашу фотку показал, я вообще обалдела. Ну, думаю, двойник, да еще и тёзка. Я же недавно с нашими – ну, с одноклассниками, виделась. Разговаривали – кто, где. Ну и об учителях, естественно разговор был. Сказали, работал мол, историк, до середины зимы, а потом на больничный ушел. А потом в школу не вернулся, книжки пишет. И в городе я вас видела с месяц назад… Олег Васильевич, а вы вообще, кто?
– Чудес на свете много… Ну и так далее. Не ломай голову. Давай сигареты и тащи еще кофе. А лучше – отдай нам чайник. И пепельницу.
– Пепельница на столе. А зажигалка?
– Своя есть, – доложил я и ушел.
Пока я болтал с Ксенией, генерал не терял времени зря – допил кофе, а теперь пытался отыскать чужие «глазки». Отчаявшись, сел на место.
– Пришлю ребятишек, пусть уберут, – решительно заявил генерал.
– А зачем? Пусть стоят, – покачал я головой. – Хлеба не просят,мне не мешают. Тем более, если эти убрать – новых натыкают.
– Вот скажи, кто это мог быть? – риторически спросил генерал. – Я сейчас не про заказчика, а про исполнителя. Ведь кто–то из своих, не иначе.
– А заказчик не волнует?– поинтересовался я.
– Ну, постольку – поскольку… – покрутил генерал рукой в воздухе. – Найти исполнителя – выйдем и на заказчика. В принципе, новый и секретный полпред может интересовать кого угодно – от Моссада с ЦРУ до смежников. Хоть армейцев, хоть дипломатов. У нас спецслужб развелось, как вдов после Куликова поля!
«Образно, однако! – удивился я. – Что–то новое в лексиконе генерала»
В этот момент Ксения принесла чайник. Генерал, как Шахерезада, прекратил «дозволенные речи», а я наоборот.
– Ксюша, у тебя идеи есть? Кто и когда это мог сделать?
– Олег Васильевич, – вмешался генерал, озирая взглядом кабинет. – Может, в другом месте поговорим?
– Так мы секреты обсуждать не будем. И вообще… –Сделав паузу и, как хороший актер, потянув ее, сколько сумел, попросил: – Товарищ генерал, наливайте кофе. А ты Ксюша, посмотри на свой монитор.
Ксюшка кивнула и, оставив нам чайник, вышла. Но не успел Унгерн разлить кипяток, девушка вернулась.
– Олег Васильевич, что вы такое творите? – с дрожью в голосе спросила она.
    
Глава 2
– А что такое? – снова занервничал генерал. Потом, распотрошив пачку и закурив, предположил: – Камеры не работают?
– Только эта, – кивнула Ксюшка на глазок. – По всем остальным – и на том, который на входе и прочем, картинка нормальная идет, а тут – рябь…
– Ну, это нормально, – успокоился генерал. – Олег Васильевич как–то столько аппаратуры испортил, что медицинское управление до сих пор вздрагивает… А это – ерунда! Думаешь, остальные камеры тоже сдохли?
– Должны бы, – пожал я плечами. – А Ксюшеньке хочу сказать… Во–первых, сам не знаю, а во–вторых… – А во–вторых, подчиненные вопросов начальнику задавать не должны, – закончил за меня Унгерн, раздавливая в пепельнице окурок и вытаскивая новую сигарету. Ксения, гордо подняла нос и вышла.
– Обиделась, – равнодушно отметил я.
– Помню, в году так… в восемьдесят шестом, встретил старого друга. Учились с ним вместе, – пояснил генерал, затягиваясь и запивая дым глотком кофе. – Я после училища, скажем так, по «внутренней линии» служил. Контрабанда оружия, проверка оружейных заводов и прочая мутотень… А он и в Афгане побывал, в Анголе отметился. Сидим в кабаке, звездочки капитанские отмечаем, хоть в штатском оба. Тут, к нам один хмырь подкатил, а с ним еще трое, на скандал напрашиваются. Я уж решил – уходить придется. Справиться–то бы мы с ними справились, но кому нужны разборки? То–сё, пятое–десятое, служебное расследование… Ну, сам понимаешь… А дружок мой, в глаза этому хмырю глянул, улыбнулся и говорит: «Сел бы ты парень на свое место…» И все, как отрезало. Ушли они за свой столик и сидели, как пришибленные. И сказал–то тихонько так, а у меня мурашки по спине пробежали… А потом, лет так… через пять… когда я сам по всем «горячим точкам» прошелся, мне один знакомый сказал – ты, говорит, Виктор, смотришь и говоришь, словно в прицел смотришь…
– Это вы к чему? – поинтересовался я.
– К тому, дорогой мой, что у меня такое чувство сегодня возникло, когда ты сказал – дескать, сядьте, генерал, кофе стынет. Так мог сказать лишь тот, кто уже в бой сходил не один раз … И еще… Тот, кто не только сам ходил, но и других водил. Ты когда это успел–то, за две недели? Еще… Как–то ты ногу подволакиваешь, странно.