Любишь кататься - умей и кувыркаться

Тем не менее, как девушка условно умная, я полезла в ближайшие кусты. Не забыв захватить одеяло и даже два раза, крест-накрест, поскрести ногой землю. А то примяла одеялом, следы оставила. Ну их, эти следы. Пусть радуются сюрпризу. Счастье должно на голову сыпаться. Хотя на ветки я не полезу в одеяле…
Поскольку одеяло уже было не так жалко – и оно приобрело лесной зелено-коричневый цвет – я удобно устроилась прямо на нем. Всунула в волосы две веточки кустарника, где я засела, завершая маскировку, и принялась ждать своих спасителей.
А спасители не торопились. То ли телега у них была совсем уж дряхленькая, то ли несли ее на руках издыхающую, но стоны ее не прекращались, а спасители так и не появлялись. До поры до времени.
Оценив этих спасителей, которые больше на губителей со стажем походили, я возблагодарила всех богов, что послали мне прозрение и кусты. Особенно кусты. Прозрение – продукт скоропортящийся и малополезный без комплекта благоприятных обстоятельств. А здесь! Здесь даже комаров не было! Чудо, а не кусты!
Но вернемся к нашим губителям. Эти три типчика, сосредоточенно толкали готовую развалиться телегу, на которой лежал стонущий ковер. Конечно, рискну предположить, что ковер сам по себе не стонал, а стонало нечто погруженное в его недра. Это предположение подтверждалось еще и тем, что при ближайшем рассмотрении в ковре обнаружились ноги. Что логично – без сапог, зато в дырявом носке, выдающем в объекте мужчину. Ну какая уважающая себя девушка напялит на себя рванный носок? Эй, вы чего? Носки – это святое. Как вы могли такое подумать! Я и рванные носки! Нет уж, лучше босиком!
Тем временем, не вдаваясь в мысленные дискуссии о целостности структуры носков подотчетного объекта, эти трое остановились и самым натуральным образов почесали черепушки. Назвать эти широченные головы, с широкими лбами, маленькими глазками-щелочками, огромнейшим ртом со сточенными, плоскими зубами, что они обнажали при ухмылке, никак иначе не получалось. Черепушки и все. О, еще есть слово «головешки», но это, кажется, совсем другая опера. А мы оперу не любим, так что вернемся к нашему цирку. Главное, чтобы животные главное действующее лицо не сожрали. А то скучно будет на этом свете. Комарам!
Спасатели-губители наконец пришли к какому-то общему решению, заставив меня всерьез предположить наличие у них коллективного разума, который активировался путем почесывания черепушки всеми тремя одновременно. Никак иначе их последовавшие слаженные действия по извлечению жертвы из ковра я объяснить не могу. Хотя ставки бы приняла и без долгих рассуждений. Даже голод временно притих, уступив место азарту и нашему народному «возоржи над ближним своим, ибо не тебе хреново». Бедного дяденьку уронили, подняли, толкнули, он упал, его снова подняли, снова уронили… Какие хорошие здесь все-таки кусты. Главное только, чтобы никому еще они не приглянусь.
И кто меня за мысли-то тянул?
Один из губителей решил временно уединиться природой. В моих кустах. А невидимость еще не изобрели…
- Ааааааааааааааа! – Кто кого испугался больше вообще вопрос спорный. Но улепетывал он. Хм, странные здесь губители. Молодых и одиноких бояться, а сильных и волосатых в ковер закатывают. Да уж, наши бы никогда так не поступили. Подумаешь. Грязная, но ведь баба. Или я даже на бабу не похожа? Вот найду я тебя, извращенца-шутника!
А этот продолжать голосить и тыкать в кусты пальцем. Все тыкал и тыкал, тыкал и тыкал, пока другой умник не подошел. А я что? Я ничего. Сижу на одеяле и шоу смотрю. Раз уж страшный зверь я, так пусть бояться – сговорчивей станут. А побегут – так и я за ними. Эти-то путь из леса знают. Кругом выгода, только самолюбие уязвленное. Бегут – как от страхолюдны!
Второй не стал оригинальничать: глаза выпучил, палец выставил и как заорет. Ничегошеньки не поняла, но да ладно. Убоялся – уже хорошо. Догадка верная – я здесь самый страшный зверь, прямо сказочный злодей. А если встану и «Бу!» сделаю…
Плохая была идея. Зато как красиво мелькают их ботинки на фоне прекрасных сосен. Интересно, а если бы у них шнурки развязались, они бы стали их завязывать или… Не стали, – грустно констатировала я, глядя, как уползает один из шкафчиков. Быстренько так, с чувством. Вот он, инстинкт самосохранения, в действии. Эх, и чем это я их так испугала?
Увы, ответить на этот вопрос мог только оставшийся валяться в ковре бедняга. Его спасатели почему-то не прихватили с собой. А как же убийство? Или ради чего еще можно тащить вяло сопротивляющийся будущий труп в лес? Хм, решили, что смерть в лапах чудовища лесного круче? Им еще и доплатят за сообразительность? Вполне возможно, кто этих шкафчиков поймет!
Пожав плечами, я выползла из кустов, оставим им на память клок своих драгоценных среднерусых волос. Кусты, вестимо, промолчали не в силах передать всю степень своего восхищения моим натуральным волосом и его оригинальным цветом. Но, в общем-то, я не в обиде. Итак, родимые, выручили.
Как я разворачивала ковер – это отдельная тема. Здраво рассудив, что раз уж меня убоялись шкафчики, то боятся мне нечего (венец страхолюдной эволюции здесь я), я принялась нежно, ногами, разворачивать ковер. А что поделать? Ручки-то слабые. Их жалко.
Как ни странно, против разматывания даже в исполнение кустовой нечисти, на которую я была похожа, бывший претендент на переселение в иной мир не возражал. Стонал, героически закусывал губу, но так мне ничего и не сказал. А где традиционное «какого черта?», или на худой конец «Ты чё творишь, ненормальная?» Да уж, если бы я не была нормальной жительницей двадцать первого века из города-миллионера, решила бы, что чокнулась. А так… кто этих фриков знает? Может он мазохист?
Блин, а может это и правда ролевка была, а я помешала? Нет, ну вы представьте, кого может напугать девушка семнадцати лет отроду, нечесаная, голодная и злая, устроившая засаду в кустах на одеяле? Ну вот кого это испугать может? Так, в дурку позвонят, и дальше пойдут. Еще и на мобильник поснимают, знаю я этих современных гуманистов. Соберешься с крыши прыгать, так они подождать попросят. Думаете из-за человеколюбия? Шиш, камеру на телефоне еще не включили. Да уж, странные здесь аборигены, но ладно. Языка мне оставили, будем работать с тем, что имеем.
А имели мы субтильного субъекта с легким расходящимся косоглазием и пучеглазостью (и чего он так вылупился?) на почве чрезмерного восхищения нашей скромной персоной. Едва оказавшись на свободе, этот рыжий предпринял попытку к бегству, явно пытаясь подражать более удачливым предшественникам. Эн нет, у меня тут больше языков не осталось, а значит…
Вот! А теперь он стонет. Лежит и стонет. Сидит и стонет. Упал и стонет. Нет, я так не играю. Почему голодная и злая я должна нянчиться с этим обалдуем? Не хочет сидеть – пусть валяется, я его с земли поднимать не буду. Может у него религиозный экстаз на фоне моего явления его очам? А что? Мечтать не вредно. Мне.
Удостоверившись, что сбегать эта жертва нашего очарования – три подсечки и один захват – не будет, я с гордо поднятой головой, задала самый гениальный вопрос в мире: