Константа

— Кирилл. — Кивнул Константин Юрьевич, не переводя взгляда на брата, с задумчивым прищуром глядящего в пол и через секунду отозвавшегося:
— С Жихаревым определенно можно и нужно решать прямо сейчас и по возможности так, чтобы об этом не прознал не только Костолом, но и Суханов, с ним я… мы закончим позже. Согласен с Зелей, с Мстиславскими, которые непременно заявят о холдинге, если тронуть их единственное рабочее звено, сейчас сталкиваться нежелательно. Я за ответ отсроченным способом… — холодная ирония в глазах и взгляд на брата, — решения проблемы.
— Лизавета.
Лиза вздохнула, посмотрев долгим взглядом на Аркашу, на краткий миг поднявшего на нее взгляд и едва заметно отрицательно поведшего головой, негромко произнесла:
— С учетом всех обстоятельств, я тоже склоняюсь к тому, что следует подождать с выдвижением претензий при отсутствии фактов подтверждения их вины и одновременно наличии риска всплытия компромата на нас.
— Аркаш.
— Я жив и даже почти цел. — Кронпринц усмехнулся, с прищуром глядя в стену напротив. — Мстиславские едва ли упустят возможность светануть компроматом, если мы тронем их фаворита. Слишком долгие и нелегкие переговоры были при продаже. Они, конечно, согласились и вроде бы мы пополам все разделили, но… это вопрос бизнеса. И вопрос будет стоять остро с учетом грядущего распила черноземья, их интереса в нем, потому что это укрепит их позиции. Если в их пользу примут решение, они по объему и обхвату почти догонят Марвинских, а там и до нас с Державинскими и Котляровскими рукой подать. Но отец подал заявку, Мстиславский не дурак, понимает, что это просто для того, чтобы на нас не наседали и за новый ареал мы торговаться не будем. Если сейчас атаку начать, нас уберут этим скандалом с холдингом, якобы как конкурентов, а по факту… Я думаю, что следует после распила, они же не знают, что мы знаем. Но готовиться надо сейчас. Ни один круг не работает чисто, собрать на них компромат — дело времени.
— Татьяна.
— Я за безопасность. — Перекинув темную прядь за плечо, отозвалась Таня, глядя в ровное лицо Кости, все так же смотрящего на пепел. — Нашу безопасность. Стоит повременить с прямой атакой и поддерживаю позицию Аркаши — ни один круг не работает чисто, но готовиться нужно сейчас и с вашего одобрения, мы начнем. Я приятельствую с Воскресенской, она финик по линии их синяков, замужем за Мстиславским и при этом состоит в любовной связи с их центумом, Прохоровым. Он тоже в браке, от жены трое детей. Семьи не знают о неверности своих супругов. Не один круг не работает чисто, думаю, я знаю способ, как получить информацию, которая подсобит нам в некоторых вопросах.
— Саня.
Кронпринц долго смотрел на брата и вот чувствовалось, что между ними идет диалог, где Аркаше крайне не хочется, чтобы Саня, взгляд которого постоянно стопорился на последствиях аварии, произнес то, что было в его вгляде. Аркаша прикрыл глаза, сдерживаясь, когда Саня, неслышно хмыкнув, ровно произнес то, что впервые за все звучащие здесь реплики остро срезонировало внутри у меня, старающейся не вдыхать глубоко больничные запахи, и все-таки отвести взгляд от едва не погибшего кронпринца. Убеждая, старательно убеждая себя, что все эти люди, они старше, они с опытом, они говорят разумные вещи, но Саня, глядящий на брата на больничный койке, произнес именно то, что несмотря на все доводы разума пело в холоде идущему по венам вместе с больничными запахами:
— Да разъебать их нахуй. Всех. И Жихарева и Суханова и Мстиславских, если так пекутся о нем и соберутся счет выставлять за свою крысу.
— Женя. — Голос Кости ровный и без эмоций. Светло-карие глаза все так же в пепел на колене. Прозвучало естественно, так, будто не впервые, будто давно дано право. Естественное и полное.
Сбой в учащенном дотоле сердцебиении, краткий перехват дыхания от полного разноса в мыслях.
— Смелее, — едва-едва слышный шепот Тани, незаметно поведшей ногой, едва ощутимо касаясь моего бедра своим.
Я смотрела в напряженный профиль Аркаши, пока они спокойно ожидали. Так же естественно, как Костей было произнесено мое имя сейчас.
— Воздержусь. — Одно слово с моих губ, прозвучавшее внезапно глухо.
Константин Юрьевич, взяв бутылку минералки с тумбочки, налил немного воды в крышку и коснулся тлеющим концом сигареты воды. Краткое шипение, а его взгляд долго и неотрывно в помутневшую воду.
— Трое за временное отсутствие действий, двое за сокрытие военных действий, но, хотя бы, за подготовку к ним, один за нанесение ответа и один воздержался. — Костя выглядел совершенно спокойным отставляя крышку стаканчика кофе на тумбочку. Медленно, очень-очень медленно протяжно выдохнул и поднял взгляд, неторопливо обводя одно лицо за другим обжигающим вскипающей злостью взглядом. — Политика это хорошо, — чуть задержался на Кирилле, отвечающим ему проступающим напряжении в обманчивой арктической стуже глаз, — но война иногда необходима. — Улыбнулся уголком губ, склоняя голову немного набок и глядя на Зелимхана, заметно сжавшего челюсть, — сегодня они режут мальчишке тормоза, завтра начнут резать нам глотки. — Плавленое злостью золото впилось в профиль Аркаши, мгновением раньше посмотревшего на родного брата, мрачно глядящего в стену напротив, когда в ровном глубоком голосе капо ди капи раздался свист кнута, — о себе не думаете, так подумайте друг о друге. Голосования будут идти до тех пор, пока я не буду уверен, что всех вас беспокоит только одно, и смысл в голосованиях отпадет. Если что, я устаю этого ждать. — Мимоходом по своим первым безмолвным секретарям, разом, не сговариваясь, опустившими взгляды в пол. И вновь на прикрывшего глаза Кира, едва заметно сглотнувшего и обратившего взгляд на Костю, понизившего голос и едва не выцедившего, — есть на что похороны организовать? Может, денег дать, которые политика временного нейтралитета сохраняет? На его похороны, — кивок в сторону Аркаши тяжело глядящего в сторону, — на его, — в сторону Сани, опершегося локтями о колени и опустившего голову, — голос спокойный, но в нем невербальный удар наотмашь, — и на мои? — Повернул голову в сторону Зели и поинтересовался, — что бы тебе сказал Ахмад Муратович, Зелимхан? Гордился бы он твоим бездействием, когда молодого парня двадцати четырех лет едва не убили двое отморозков в два раза его старше? Едва не убили за то, что он отказался предавать. Меня. Тебя. Всех нас. Что бы на это сказал твой род? Соблюдать спокойствие и политику? Сделать вид, что ничего не поняли и по тихому начать подготовку к ответному удару?
— Война. — Произнес Зелимхан, поднимая на него глаза.
— Второй правильный ответ за все голосование. — Улыбнулся уголком губ, едва заметно качнув головой в сторону Сани и отводя глаза в которых отблесками янтаря заиграла звериная ярость. На мгновение прикрыл их и произнес уже гораздо спокойнее:
— Татьяна и Лизавета, при продаже холдинга, насколько я помню, от нашей стороны шли дропы, когда как со стороны неосторожных Мстилавских реальные фамилии. Что необходимо делать в таком случае?
— Скомпоную и организую доносом в налоговую и ОБЭП, параллельно единовременно обнародовав в сети, зависимых и, якобы, независимых СМИ. — Кивнула Лиза, извлекая из сумочки на столе планшет.