Константа

Зашла, поздоровалась с тремя взрослыми женщинами, моими в перспективе недолгими соседками. Только застелила выданным бельем свободную кровать у входа, как меня позвали на процедуры. Пиздец, блять, началось в колхозе утро…
Процедурошная медсестра, именно процедурошная, а не процедурная (в прошлый раз захуярившая мне по случайности пролонгированный препарат вместо аналога краткого действия, за что ее выебли и едва не уволили потом, пока я в коматозе два дня валялась), сделала вид, что она меня не узнала. Захерачила нейролептик и я, чувствуя, что он мне, конечно, нужен, но лучше бы не надо, даже не удивилась тому, чему удивилась она — малой дозе в назначениях Артура, и вышла из процедурной, отчаянно надеясь, что несмотря на действие лекарства соображать я смогу…. Если я перестану соображать это худшее, что может сейчас случиться,
Стоя в небольшом туалете с шумно работающей вытяжкой, угостив нормальными сигаретами двух теток, тут же отставших от меня с разговорами, смотрела через стекло двери на размеренную жизнь отделения.
На третьем посту, возле туалета и душевой, решая сканворды на тумбочке, скучала санитарка. Медбрат прохаживался мимо палат, изредка останавливаясь и перебрасываясь с пациентами парой слов. Возле сестринского поста, разместившись на диванах и стульях, в открытой столовой пациенты проводили досуг за настольными играми и просмотром телевизора. Входная дверь отделения открылась, впуская буфетчицу с ведром компота и двух помощниц из числа самых надежных пациенток, несущих сейчас ящики со жратвой. Все ровно так же, как три года назад. Здесь как будто время застывает, только лица меняются, да и то не все.
Выдохнула дым в сторону вытяжки, чувствуя, как начинается — тормозится внутреннее напряжение, накрывается вуалью вязкого безразличия, но башка пока варит и никак не догоняет, что делать с тем, что должные ситуации эмоции начинают медленно угасать. Хуево.
В своей палате, забравшись с ногами на кровать, изображала рефлексирующее бревно с глазами и не шла на контакт с местными аборигенами, ожидая именно того, важного, напрягаясь каждый раз, когда звонил телефон на посту или щелкал замок двери в отделении. И это самое важное не заставило себя долго ждать — громко прозвучал голос медсестры, зовущий меня по фамилии и сообщающий, что вызвана на беседу к врачу.
Попытка эмоционального фона отозваться на взрыв адреналина. Пока успешно. Я посмотрела на чуть дрогнувшие пальцы, действительно радуясь ватной слабости в ногах, как ответу на обуявшую мысли тревогу.
Зинаида Петровна выпустила меня из отделения и я облегченно вздохнула, глядя как Артур открывает дверь кабинета заведующего и, махнув мне рукой, заходит внутрь небольшого, но уютного кабинета Тарасовича. Я ожидала увидеть зава в нем, но помещение было пустым.
— Укол въебали уже? — спросил хмурый Артур направляясь к окну, выходящему на территорию больницы и вход в административную часть.
— Да, — сипло подтвердила я, тоже было направляясь к окну, но он, не оборачиваясь, жестом остановил.
— На, — достав конвалюту из кармана халата и выдавив из нее пару колес, протянул их мне, все так же глядя через щель жалюзи.
— Это что? — спросила я, забирая холодными пальцами таблетки.
— Купирует, чтобы тебя не накрыло. До ночи слегка поштормит, к утру отпустит. Вове такой разъеб устрою потом за «а назначения», — очень похоже передразнил санитара Артур, снимая с подноса на подоконнике графин с водой и стакан, — дебил, блять, еще и в меде учится. Нихуя не врубает, когда можно пиздеть, а когда язык в жопу засосывать. — Подал мне стакан и снова оперся ладонями о подоконник, вглядываясь за стекло, — куда ты врюхалась опять? Дядя с фейсерской ксивой, а водитель у него с депутатским удостоверением. — Оглянулся на меня, сокрушенно вздохнувшую и опустившую голову, прикрыв глаза. — Они в пару щелчков вырвали гавврача с совещания в министерстве. Тут вся административка на ушах стоит, начмед лично твою архивную историю ищет. Классные у тебя родственники, Женьдос, чего раньше их скрывала-то? — недовольно покачал головой, когда я затравлено посмотрела на него.
— Архивную историю… — залпом допила остатки воды, присаживаясь на подлокотник небольшого дивана, вновь прикрывая глаза, пытаясь упорядочить мысли. — Там же копия постановления… А никак нельзя ее потерять или отказать? — спросила, уже отчетливо понимая как глупы всякие надежды на то, что моя прекрасная биография не скоро вскроется, а значит, у меня все меньше и меньше времени. Сгорбилась, опираясь локтями о колени и стискивая ладонями лицо, пробормотала, охуевая, как наивно сейчас звучат, казалось бы, прежде вполне жизнеспособные истины, — ну, там медицинская тайна, вы Гиппократу давали и все такое?
— Женя, не подскажешь, кому они дают? — раздраженно оглянулся на меня Артур. — Там покруче Гиппократы, по ходу. Ты куда влезла вообще? Это кто такие?
— Ты же про ксивы сам сказал… — выдавила я, подавляя истеричный смешок. Конечно, цепные псы на строгих ошейниках. Корочки, видимо, поводок строгача… Игра слов еще никогда не была такой многогранной.
— На, читай и репетируй. — Широким шагом пересекая кабинет от окна до стола заведующего, впихнул мне свой телефон со статьей, посвященной моему диагнозу, а сам вынул кнопочный телефон из ящика стола заведующего и быстро кому-то набрал, садясь в кресло зава и напряженно глядя в угол кабинета. — Лень, ты где? Снимись с экспертизы, у меня полный атас тут, Женька снова влетела, надо по быстрому отрисовать обострение… Хуй его знает, пока без уголовки, она своими ногами пришла, но вот-вот может появиться постановление, мы превентивные меры принимаем. Да, я ее историю в кабинете Тарасыча оставлю, нарисуй красиво и по быстрому.
— Корчагин, да? — вспоминая друга Артура, который вел меня в прошлый раз, подняла взгляд на бывшего, откладывающего телефон и все так же напряженно глядящего в сторону. — Он же по судебке, а постановления нет…
— Жень, — Артур повернул лицо и пришиб меня взглядом, — тебя бы реально проверить. Я давно замечал, что ты странно себя ведешь в некоторых ситуациях. И помидоры тому подтверждение. — Разозлено выдал он, набирая очередному абоненту, пока я угрюмо смотрела в его телефон, — да кто у них там пиздит так долго… — склонился к столу, где под стеклом были списки отделений, докторов и телефоны, — где номер поста… а, вот, — быстро щелкнул кнопками и прижал телефон к уху и проговорил в трубку, — это Акберов, психиатр тройки. До вашей ординаторской дозвониться не могу, у вас там наш зав, дайте прямо сейчас трубку Степану Тарасовичу, это очень срочно, прямо очень… — Я, осознав, что второй раз перечитываю абзац, прикрыв глаза, стараясь сосредоточиться, пока Артур на своем медицинском языке трещал по телефону и что-то быстро писал на листочке. Закончив звонок, оглянулся на меня, — успела прочитать? — протянул руку за своим телефоном, но, когда я отрицательно качнула головой, недовольно поджал губы и убрал ладонь. — Читай быстрее и изображай, как запомнишь. Ленька напишет как надо, но необходимо чтобы в сестринском дневнике наблюдений и твоей истории болезни не расходилось ничего, а с медсестрами я договариваться не пойду, они почти все новые, еще не проверенные. Сейчас метнусь в административный корпус, разведаю обстановку. Эти тут кипиж такой наводят, что, мне кажется, с ноги любую дверь открывать будут, но пока не навели, будем пользоваться.