Константа

— Только такой провод. Смотри, какой длинный. Взяла у Лизкиного бывшего.
— Хорошо, что не у нынешнего, — усмехнулась та, щелкая замком сумки и раскладывая оставшиеся стопки листов по папкам, деланно удрученно вздохнув, — иногда я думаю, что зря отбила тебя у Воскресенской.
— Но-но! — рассмеялась Таня, не без удовольствия наблюдая за Лизой. — Ничего не зря. И не надо мне про нынешнего, все там у него нормально, я точно знаю.
Пошлые подколы как показатель особого уровня отношений, ибо атмосфера явно разрядилась. И разрядилась сильнее, когда словно бы прозвучал стук льда о стекло бокала с виски под неощутимо, но явственно зазвучавший блюз:
— Спасибо, Таш, мне приятно это слышать, — обволакивающий свежий ментол голоса Кирилла, прислонившегося плечом к углу арки, с полуулыбкой прохладой глаз согревая на мгновение замерших женщин, единовременно, рефлекторно расслабленно посмотревшего на него, бросившего взгляд на наручные часы и сообщившего, — ваш дозор окончен. Зеля паркуется, а я жду когда вы соберетесь, Спиди-гонщицы.
Они направились на выход, минуя его, но он перехватил Лизу. Пальцами за подбородок и с прищуром посмотрел в ее глаза.
— Да зна-а-аю, — произнесла она, накрывая его пальцы своими, глядя за его плечо на Таню, тревожно смотрящую на них, — глаза у меня навыкате, и я похожа на тужащегося шпица, а все почему? — посмотрела на Кирилла, сжавшего челюсть и испытывающее глядящего на нее, — а потому, что Чалая верит всему, что написано на тюбиках туши. Французская-французская! — возмущенно взмахнула рукой, вновь посмотрев на Таню за плечом Кира, — что французского в том, что какой-то чебурек разливая в подвалах гуталин по тюбикам, знает три слова по английски, Таша? Подогнала мне фигню какую-то, к вечеру глаза как у камбалы.
Может быть и не прокатило бы, если бы не голос Тани, с усталым осуждением:
— Господи, Романова, что с тобой в старости-то будет? Уже по ворчанию и занудству КМС.
Поверил. Отступил.
Я, запивающая водой проглоченные транквилизаторы, тупо смотрела как Таня и Лиза обуваются на проходе, пока Кирилл, разговаривая по телефону, терпеливо ждет.
— Твою ж за ногу… — уныло провыла Таня не справившись с балансом, когда обувала вторую сандалю на высокой резной платформе и попыталась проскакать вперед, чтобы не утратить равновесия, но ее спасла гоготнувшая Лиза, перехватив за плечи и прижимая к себе.
— Пострывай, моя храциозна лань, — с отчетливым украинским говором фыркнул Кирилл, завершая звонок и опускаясь на корточки перед ней, чтобы застегнуть на лодыжке три черных тонких ремешка.
Таня смотрела на него, так по простому сидящего на корточках у ее ног, смотрела с особым женским выражением в глазах, накрывая ладонью пальцы Лизы переплетенные под ее грудью. Переплетая с ней пальцы. Кирилл неторопливо и последовательно застегивал ремешки на ее лодыжке, а они смотрели так, что не охарактеризовать. Так… по-женски, что ли, когда мужчина помогает обуться. Мне показалось, что когда он вставал с корточек то, качнувшись вперед, коснулся кратким поверхностным поцелуем колена Тани, но я не была уверена, ибо он выпрямился, а за его спиной я не могла разглядеть лица Лизы и Тани.
— Чего застыли-то? — отчетливо смех в ментоловых интонациях. — Ли, тебя тоже обуть? Одеть? Наоборот?
— Я сегодня не ту обувь выбрала, — вздохнула она, разочарованно глядя на свои балетки, отпуская Таню уже открывающую дверь.
— Так нечего ноги портить, — усмешка в голосе Кирилла, резкое и в то же врем очень осторожное движение, когда подхватывал Лизу на плечо, одновременно прижимая к другому только шагнувшую за порог, рассмеявшуюся Ташу. — О, привет, Зеля.
— Выволакиваешь своих берсерков с фронта? Какой ты молодец. — Смеющийся голос Зелимхана, посторонившегося, когда невозмутимо кивнувший Кирилл выходил из апартаментов.
Действительно раскрепощен. Раскрепощены. Когда вне режима. Чувствуя, как снова все погружается в трясину, поволоклась в свою комнату.
 
* * *
Состояние полукоматоза. Спать не спишь, тело деревянное, в голове кисель, счет времени, как понятие, вообще перестало существовать.
Первое осознание — шум за пределами комнаты. Кто-то разговаривал, потом хлопок входной и вскоре, а может и через время, дверь спальни приоткрылась. Признаков жизни я не подавала, не хотелось. Просто тишина и темнота. Красота для овоща и его овощебазы.
Дверь закрылась и обоняния коснулся смутно знакомый запах. Парфюм, вроде бы, и я знаю от кого так пахло, а вспомнить не могу сразу. Да и не хочется.
Потом о себе заявил мочевой пузырь. Странное дело, в голове болото, эмоциональный диапазон на нуле, а физические потребности осознаются и выполняются. С трудом поднялась. Походка шаткая, нетвердая. Чувство будто иду сквозь встречный поток воды. Все на ощущениях и никаких мыслей, только цель пересечь полутемный коридор до ванной комнаты.
Цель выполнена. Уже смывала за собой, когда до разума запоздало дошло, что я тут не одна.
Анохин. Оборачивающий полотенце вокруг бедер и поворачивающийся ко мне. Мокрый какой-то. Наверное, в душ ходил. Посмотрела на влажные запотевшие стенки душевой кабины, убедилась, что права и поняла, что очень устала за сегодня и нужно полежать, а чтобы это сделать, требуется дойти до спальни.
— Сорян, — проходя мимо и едва ворочая языком, запоздало извинилась я, за свое настырное прерывание чужих водных процедур.
Коридор, спальня, кроватка.
— Что с тобой? — тихий вопрос и вроде бы прядь откинута с лица.
Смысл доходит с опозданием. Ответ формулируется еще дольше.
— Лечение поменяли. — С трудом повернулась на другой бок и уперлась лицом во что-то. Махровое. Усилие на осознание — бедро в полотенце. Вроде надо бы отодвигаться в таких случаях, но сил уже нет, суточный лимит исчерпан. Ну и хуй с ним, так удобно, да и пахнет хорошо. Поплотнее зарылась лицом в полотенце и, чувствуя странную успокоительную тяжесть в венах, наконец-то действительно полностью вырубилась.
В себя приходила медленно и неохотно. Приглушенный свет, все еще моя комната. Взгляд врезается в знакомый силуэт, склонившийся и скрестивший предплечья на спинке кресла с сидящим в нем кронпринцем, напряженно глядящим в пол.
— …кий раз, когда я тебя прошу за кем-либо присмотреть, то рано или поздно настает время захватывающих историй, — вкрадчивый густой недовольством голос Кости и Аркаша сжимает челюсть, но не поднимает взгляда от пола. — Если бы она переехала в места отдаленные, куда у нас допуска нет, шоб… что бы ты придумал в качестве оправдания? Снова человека КамАЗ похитил, инопланетяне сбили? В смысле, наоборот. Хотя, это же ты…
— Зарипова тогда действительно КамАЗ сбил. — Пробормотал Аркаша и тверже сжал челюсть, когда Анохин протяжно вздохнул.
— Кость, — голос Мазура откуда-то из-за угла, в который я с трудом поворачиваю голову, — если позволишь, девочка только перед тобой теряется, да и то не всегда…