Бунтарка на мою голову

— Вы пришли поговорить? Точно? Не огреть чем-нибудь?
— Да. То есть нет.
Он нахмурился, но всё же раскрыл дверь шире, пропуская меня внутрь. Я прошла в холл, и сразу меня окутало теплом и приятным ароматом каких-то масел. Это не в таверне, где стены пропитаны запахами жареного лука. Здесь спокойно, комфортно и тепло. Мне стало отчего-то неловко, в прошлый раз я ничего подобного не испытывала. Повернулась. Дэйрок запер дверь и прошел следом, по-прежнему опираясь на трость. Он и дома без неё не обходится.
— Хотите чаю? — вдруг спросил.
Милорд, оказывается, способен быть гостеприимным, и я бы отнеслась к этому проще, если бы не случившийся поцелуй, который всё же что-то изменил между нами. А может, я себе что-то придумала и накручивала лишнее. Всё скоро пройдёт.
— Да, спасибо, — согласилась и пожалела — ведь я пришла поговорить, попросить артефакт обратно.
— Располагайтесь, — пригласил он и отправился в сторону столовой, я удержалась от того, чтобы не вызываться помочь, удивляясь, что в таком большом доме нет слуг, но рен Энвард уже удалился, а мне ничего не оставалось, как пройти в гостиный зал.
Обстановка и там была изысканной: дорогая мебель, красивые вазы из фарфора и хрусталя, разные диковинные статуэтки, пухлые тома книг на полках, были даже комнатные растения. Я охнула, когда из кухни донесся звон. Ринулась туда. Дэйрок собирал осколки с пола. Я взяла салфетку и промокнула разлитую на столе воду.
— Вам не стоит беспокоиться, — с раздражением бросил он мне.
— Я помогу, — настояла.
На это он сжал челюсти и выбросил осколки в урну, потянулся за новым сервизом.
— Не утруждайте себя, милорд, — остановила его, — время уже позднее… И мне не хотелось отнимать у вас его много.
— Так что вы хотели? — повернулся рен Энвард.
Я сглотнула.
— Я пришла к вам с просьбой, ваша светлость, — и почему так трудно говорить? Язык совершенно не ворочался. — Пожалуйста, отдайте мне артефакт.
Брови Дэйрока медленно сошлись на переносице.
— Для чего он вам?
Я сжала в пальцах влажную салфетку. Дэйрок проследил за мной взглядом и, оттолкнувшись от кухонного шкафа, прошел ко мне, забрал салфетку из пальцев и вернулся обратно, отправив её следом за осколками — в урну. Я лишь завороженно следила за тем, как он двигается, как напрягаются широкие плечи и мышцы бёдер. Окончательно растерялась. Моргнула и отвела взгляд. Куда я вообще пялюсь? О чём думаю? Так, соберись, Эмиана!
— Я не могу сказать… но мне очень нужно. Понимаете?
Дэйрок глянул на меня из-за плеча, серые глаза хищно сверкнули, оставляя меня в неподвижности.
— Если не можете говорить, тогда… — начал он, потом взял что-то с полки, прошел к столу, вытянул из стакана салфетку. — Тогда пишите, — положил передо мной перо.
— Написать?
— Да.
Я пыталась высмотреть хоть толику насмешки на лице мужчины, но милорд был как никогда серьёзен, а моё внимание всё время уплывало в другом направлении — я рассматривала его вблизи и не могла отвести взгляда. Снова моргнула.
— Хорошо, — произнесла тихо, будто мой голос лишился силы.
Я знала, что из этого ничего не получится, но уверенность милорда заставляла делать то, что он требовал.
«Мне нужен артефакт для того, чтобы…» — мои пальцы застыли, рука затряслась от усилий и напряжения. Я неуклюже чиркнула по мягкой бумажной салфетке, порвав её кончиком пера. А потом вздрогнула всем телом, когда Дэйрок вдруг склонился надо мной, невольно прильнув к моей спине грудью, его дыхание коснулось моего затылка, вызывая горячую волну мурашек.
— Куриной ножкой из вашего бульона и то можно красивее написать. Вы не умеете писать? — произнёс он.
Я резко повернулась к нему. И лучше бы этого не делала — моё положение стало ещё неудобнее, когда я оказалась почти вплотную к Дэйроку, врезавшись ягодицами в столешницу. Жар разлился по щекам и губам, когда он опустил на них взгляд.
— Говорить вы не можете, писать — тоже… Вы меня разыгрываете? — спросил, ничуть не собираясь отступать, напротив — склонился ещё, вынуждая меня едва ли не лечь на стол! — Почему я должен тебе отдать артефакт? — спросил приглушенно, переходя на «ты».
Мне стало вдруг нечем дышать, голова поплыла, а тело обмякло. Дэйрок уже склонялся так, что ему пришлось опереться ладонью на стол и сильнее налечь на трость. А в следующий миг я почувствовала его… То, что невозможно не понять, очень ощутимую твёрдость, но мой язык всё же спросил.
— Что это у вас там?
Рен Энвард застыл, а в следующий миг его губы хищно усмехнулась.
— А ты как думаешь? — сузил в лукавом прищуре глаза, пуская в них туман.
Я сделала вдох, потом ещё один, понимая, жар стыда и смущения опалил мою кожу. Дэйрок опустил взгляд, дыхание мужчины скользнуло тёплым потоком по моим губам.
    
32
Наши носы соприкоснулись, я попятилась отстраниться, ненароком заелозив, но это только всё усугубило. Рен Энвард как-то болезненно выдохнул, застонав, и мои колени ослабли. Наверное, это всё магическое воздействие, что всё ещё оставалось в моём теле. Это всё из-за него! И то, как по телу разливается жар от соприкосновений наших тел — тоже!
— Пожалуйста, отпустите меня, — попросила дрожащим голосом.
Но, к своему недоумению, не хотела, чтобы он это сделал. Я упёрла ладони в грудь мужчины, но они предательски съехали по гладкой ткани рубашки вверх к его плечам.
Дэйрок ухмыльнулся и скользнул губами по моей щеке, я почувствовала его руку на талии, а затем на спине. Мне казалось, что я уже вся горю.
— Скажи, Эмиана, тебе понравился… тот поцелуй? — прошептал чуть хрипло в мои распахнутые губы, так что в теле образовалась невероятная лёгкость.
В голове шумело, хотелось просто слушать его, отдаться этим будоражащим кровь ощущением, этой лёгкости и туману. Отдаться этим безумно красивым губам и сильным рукам. То, как он касался, говорило о том, что он может быть очень нежным.
Голова поплыла, как и мысли, которые стали неподвижными.
Понравилось ли мне? Почему он это спрашивает? Неужели милорд сомневается? Нет, тут явно какой-то подвох.
— Я… — перевела дыхание, облизав пересохшие губы, и взгляд Дэйрока вернулся на моё лицо, — …я пришла говорить не об этом, — медленно, по мере того как его губы тянулись к моим, отстранялась, ложась на локти на стол.
Это нужно остановить. Я, упав на скользкую поверхность, буквально съехала с нее, но успела ухватиться за ворот рубашки мужчины. Охнула, наши губы оказались очень близко друг к другу, аромат Дэйрока ударил в голову. Я слышала собственное сердцебиение. Повисла немая пауза, растянулась в вечность. Мгновение, и Дэйрок набросился на мои губы.