Пари, или не будите Лихо

Звучно втянув воздух сквозь крепко стиснутые зубы, Лихо яростно впечатывает меня собой в бугристую стену.
– Да что с тобой не так? – глухо цедит он, находясь так близко, что я вздрагиваю от жара прерывистого выдоха на своей щеке. – За что ты меня так шпыняешь, а, Вера? Только не заливай, что дело в сестре, ты пыталась жалить ещё до того, как всё закрутилось. Что такое, сладкая? Гордость душит, что осчастливила голодранца?
Я нечленораздельно мычу, безуспешно пытаясь вытолкать языком варежку. Кажется, ещё немного и пересохшее нёбо покроется трещинами.
– Чем ты думала, подкидывая мне батины часы? Теперь в ваш дом мне путь закрыт – молодец, но, как видишь, мир не ограничивается четырьмя стенами. Ты за порог и вот он я – здрасте! Захочу – прощу, захочу – оприходую прямо здесь в подворотне. И ты промолчишь. Промолчишь, не мотай головой, мы оба знаем. А затем будешь втайне ждать следующего раза, потому что твоей тщеславной душонке льстит, как мне от тебя крышу сносит. Я же вижу, не спорь. Прислушайся к себе, что ты чувствуешь, Вера?
Я чувствую своё безумно быстрое сердцебиение, мятную свежесть его жвачки и нестерпимый холод камня, вгрызающийся в спину даже через дублёнку. Ну, может быть ещё неуместный восторг, вызванный прозвучавшим признанием. Взрослая давно уже девушка, а всё равно ведусь как ребёнок на барбариску.
– М-м-м... Как же всё-таки кайфово, когда ты молчишь! – Лихо обхватывает ладонью мой подбородок, просовывая свободную руку между стеной и моими лопатками, отчего холод уступает непрошенным воспоминаниям о рельефе его мышц под ворохом мешковатой одежды. – Может в наказание отрезать тебе язык? – он усиливает нажим пальцев, вынуждая меня встать на носочки, и аккуратно вынимает скомканную варежку. – Будешь кричать, верну обратно.
– Какого чёрта ты себе позволяешь?! – хриплю, морщась при каждом слове. Рот будто обработали наждачкой, что не мешает голове кружится от близости его губ. – Я откровенно предупредила, что пойду на всё. Вини свою самоуверенность, не меня.
– А я сказал сбавить гонор. Тоже не просто так.
Глаза Матвея – две щёлочки в рассеянном мареве зимнего рассвета. Я не могу видеть их выражения, но взгляд этот колючий ощущаю всем телом.
– Лизку ты не получишь, будь уверен.
– Окей, назови причину. Произвол? Распущенность? Или, может, признаешь уже, что жалеешь об упущенном шансе как-нибудь повторить? – он делает акцент на последнем предположении, вызывая нервный спазм в грудной клетке. – Почему ты наутро сбежала, а, Вера?
Почему, почему... потому что остаться хотелось до чёртиков. Потому что абсурдно искать счастье в отношениях с ветреным хулиганом. Да какие к чёрту отношения, когда он даже для интрижки несерьёзен?! Утопия это, а не шанс.
Пытаюсь отстраниться, избегая соприкосновения наших губ, до которого остались считанные миллиметры, но Лихо упрямо прижимает меня к себе. И вот уже непонятно кто в кого вжимается. Самообладание летит прахом, пульс на пределе, а его колено нагло проскальзывает между моих ослабших ног, лишая равновесия.
– Молчишь? – он коротко улыбается мне в краешек рта, и в этом едва осязаемом прикосновении страсти больше, чем в самом крепком поцелуе. Я бы и дальше цеплялась за него не дыша, если б Матвей не продолжил в присущей себе развязной манере. – Хорошо. Отлично. Ты так проштрафилась, что выпороть тебя недостаточно. Сделаем так: если не хочешь нажить себе проблемы, временно будешь моей девушкой вместо сестры. Немой и покладистой.
Бредовость этого заявления просто в голове не укладывается. Обалдеть, как у него всё просто! Сандали-то не слетят, так на ходу переобуваться?
    
Глава 18
Я предупредил
– Так, дорогой, хватит, – решительно упираюсь ладонями в каменную грудь, стараясь отвоевать хоть немного свободы, но Лихо лишь раздражённо перехватывает меня сзади за шею, не позволяя даже лицо отвернуть. Приходится покорно обмякнуть, однако продолжаю я с прежней твёрдостью: – Играть с тобой в войнушку у меня нет ни времени, ни желания. Максимум могу договориться, чтобы тебе сделали скидку в "Детском мире". Купи мини-танк для своей грозной армии кроликов и развлекайся, сколько влезет, а нас оставь в покое! Пусти, я в приют опаздываю.
– Давай-ка я сначала тебе кое-что растолкую, – спокойно тянет он, показательно усиливая давление пальцев на мою шею. – Ты меня крупно подставила. Не столько перед батей, сколько перед другом, который в новогоднюю ночь ждёт, что я приду не один. Не с куклой на пару раз, а именно девушкой, ничем не уступающей его малышке. У пацана проблемы с доверием и откровенная задница с самоконтролем. Он над собой, конечно работает, но поддержка будет нелишней, а я... В общем, хорошо бы доказать ему, что в моём лице нет никакой опасности. В идеале самому в это поверить, потому что Беда за версту чует подвох. Лизка в курсе. Мы друг другу вроде как нравимся и если бы не твоя выходка, действительно попытались бы к чему-то прийти...
– А идти ты собрался, попутно покрывая всё, что движется, – усмехаюсь, глядя ему в лицо с неприкрытой иронией.
– Заметь, я о тебе лучшего мнения, – фыркает он, ни каплю не смущаясь. – Но всё, так всё. Женщине принято уступать. И да, мне реально нужно куда-то спускать пар, пока мы с Лизой настраиваем духовный контакт.
– О как завернул. Ходки налево ради общего блага, значит. А начистоту?
– Да зелёная она, как ель на главной площади, – морщится он. Вот это уже более правдоподобно, тем более сказано не отводя глаз. – С ней торопиться, только портить. Для себя думал растить, если девочка раньше не наигралась бы.
На удивление в доверительном тоне при всём желании не найти того пренебрежения, с которым так любят отзываться о женском поле подобные Матвею ветрогоны. И если бы не затылок, ноющий от железной хватки, я бы, возможно, сочла его милым. Естественно милым не настолько, чтобы ввязываться в какие-то совместные авантюры.
– Матвей, – начинаю довольно миролюбиво на фоне сложившейся ситуации. – Тебе дорог друг, мне – сестра и личное время. Повторюсь, Лизу ты не получишь. Отпусти, пожалуйста, мне больно. Я правда опаздываю.
– А тебя? Тебя я получу?
– Мы вроде не на рынке, – пытаюсь говорить уверенно, но к окончанию перехожу на тихий жалобный шёпот. Мысли сбиваются в стайку встревоженных мотыльков: ярких и бестолковых, а шея податливо выгибается навстречу требовательным губам.
– У нас всё равно уже было. Не ломайся, – увлёкшись, он ослабляет хватку, чтобы стянуть с меня вязаную шапку и с одуряющим стоном зарыться рукой в распущенные волосы. – Давай, ну же...
– Девушка, у вас всё в порядке?
Вопрос заставляет Матвея напрячься задолго до того, как до меня доходит его смысл.
– А чё, дядя, какие-то проблемы? Доспехи под пальтишком давят? – неуловимое движение и в руке, что так ласково меня гладила, появляется жуткого вида кастет, а сам Матвей моментально перевоплощается в агрессивного отморозка. – Топай дальше, рыцарь, пока я тебе забрало на жопу не натянул.