Дурнушка для мажора, или Уроки соблазнения
— Ты можешь хоть на пару минут отбросить наносное, имею в виду твои понты и непрошибаемость?
— Ты о чём? — скептически фыркает Вяземский.
— Хочу задать вопрос, как обычному человеку и получить такой же простой ответ.
— Слушаю.
— Почему не стал?
Я внимательно рассматриваю те части его лица, что не прикрыты ладонью: складку меж бровей, болезненно-бледную кожу, улыбку — против обыкновения, лишённую надменности и усталую не по годам. Молчание так затягивается, что я уже не жду ответа.
— В студенческие годы у меня был друг. Хотя друг, наверное, всё-таки громко сказано. — негромко заговаривает Артур, рассеянно возвращаясь к прерванной трапезе. — Наши взгляды не сходились абсолютно ни в чём. Март был славным малым, а я… В общем, меня ты знаешь.
Наши пальцы одновременно тянутся к последней виноградине, и мы так же синхронно отдёргиваем руки. Как от огня.
— Ты не слишком ли издалека зашёл? — усмехаюсь нервно.
— Не надейся. Будет тебе вместо сказки на ночь, — его такой же нервный смешок разрезает напряжённую неловкость. — Так вот, отец тогда ещё пытался меня воспитывать и чтобы я лучше понимал, скольким семье обязан, сослал из дома в студенческую общагу, понюхать обычную жизнь с клопами и общим душем.
— Интересный опыт. Но не совсем честный, мне кажется, — подхватываю разговор, когда тот снова рвётся задумчивой паузой. — Ты наверняка автоматом стал местной звездой со всеми причитающимися плюшками.
— Мы не в кино живём, — его губы отчего-то вздрагивают, но он торопливо растягивает их в усмешке. — Новые соседи не могли скрыть злорадства, а я принципиально не хотел прикармливать лицемеров. Звездой и душой компании заслуженно остался Март. По сути, я появлялся там только помыться, а для ночёвки находил более… гостеприимные, скажем так, места.
— Это про его девушку ходят слухи, что ты её увёл и бросил?
Артур всё-таки скармливает мне последнюю виноградинку и метко закидывает ветку в пустую кружку на тумбе.
— И всё ты про меня знаешь. Не боишься пускать такого подлеца к себе в кровать?
— Мы оба знаем, что если будешь вести себя плохо, вылетишь отсюда без промедления.
— Вот это и есть разница между тобой и Никой. Она избирательно позволяет вытирать о неё ноги любому, кто поманит выгодными перспективами.
— Это доказанный факт или расхожее мнение обо всех, кто стоит ниже по социальной лестнице? Не дуйся, но ты сейчас говоришь как сноб. — Заинтересованно подпираю подбородок кулаком. — Расскажи, какая она была? Хочу понять…
— Объективно Веронику трудно назвать писаной красавицей. Но когда она появилась в нашем универе, то обратила на себя внимание многих. От неё просто фонило магнетизмом.
— Правда, что она знала о вашем споре? — перевожу тему, испытав вдруг резкую и необоснованную неприязнь к незнакомой, по сути, девушке.
Теперь уже кривится Вяземский.
— Раф и это тебе напел? Лучше б серенаду…
— Почему сразу он?
— Балабол единственный был в курсе наших с Мартом тёрок.
— Ну так как, знала? — Пропускаю мимо ушей нелестную шпильку в адрес Адриана.
— Мы с Мартом раздобыли ключ от общей душевой. Он всегда витал в облаках и не видел дальше своего носа, а я сразу приметил знакомые туфли в углу. Когда у девушки настолько длинные ноги такие мелочи невольно оседают в памяти. Поняв, что Ника притаилась в одной из кабинок, я громко предложил завалить её на спор.
— Зачем?
— Доступных мне развлечений осталось не так много. Мне стало интересно, как она себя поведёт. Но Март спор не поддержал, а Ника сделала ставку на свою неотразимость. Не скажу, что быстро, но через пару месяцев я своего добился. Вообще без ухаживаний. Несмотря на моё откровенное хамство, она рискнула. И обожглась.
— Не понимаю… — упрямо мотаю головой. — Обязательно нужно было идти до конца? Ну, раскрыл бы ты этому Марту глаза, что она держит его про запас, дальше сам пусть расхлёбывал.
— А знаешь, вы с ним похожи.
Я усмехаюсь.
— Даже не продолжай. Ты судишь предвзято.
— Кого люблю, того оправдываю, да, Варя? — всё-таки заканчивает он свою мысль. — На самом деле, Март уже был ни при чём. В какой-то момент я заигрался и сам на неё запал. Просто продолжал смотреть на вещи трезво. Любить того, кто тебя использует самый извращённый вид мазохизма, а когда меня кусают, я в ответ делаю больно. Всё. — Артур чрезмерно бодрым жестом убирает волосы со лба. — Сеанс бла-бла терапии окончен. Держу в курсе — легче не стало. Но ты улыбнись, что ли, а то вид побитой собаки. Расслабься, Рафу от тебя денег точно не нужно.
— Как меня угораздило с тобой связаться? — Смешок вырывается из меня против воли. — Всё, я спать, уже поздно, правда. До завтра.
Артур на это лишь неоднозначно пожимает плечами, но уходить не торопится. Так и лежит, без явных причин глядя на меня немигающими глазами.
— Что? — напрягаюсь я, когда он тянет руку к моей щеке.
Глава 33В этот момент звонит телефон…
Артур рукой придавливает меня к кровати. С трудом и не с первой попытки всё же дотягиваюсь до девайса.
— Не отвечай.
— Я не ребёнок, могу себя контролировать. — Мне по-прежнему нечего сказать Рафу, но из принципа стою на своём. Самоуправство Вяземского начинает подбешивать, иногда полезно его одёргивать. — Слушаю.
На нерве звучит сухо, если не сказать резко. Артур может быть доволен.
— Твой отец за порог меня не пустил. Уверяет, что ты спишь.
— Раф?..
В немом изумлении смотрю на Вяземского, не поспевая за сменой собственных эмоций.
Да нет. Я наверняка неправильно поняла…
— Не знал, что ты так рано ложишься, — продолжает Адриан с тревожащим воодушевлением. — Мы ведь только что переписывались…
— Ты где?! — переспрашиваю, надеясь на неудачный розыгрыш.
— Выгляни в окно, сейчас буду.
Сердце начинает ускоренно стучаться в ладонь Артура.
— Раф… я не одета! — выпаливаю первое, что приходит на ум.
Лицо горит, зарываюсь пальцами в волосы.
— Сказал же — просто выгляни! — теряет он терпение и скидывает звонок.
Вяземский изображает фейспалм, едва сдерживая смех.
— Не одета и не одна… Варя, что о нас подумает твой ненаглядный? Ай-яй-яй…
— Сиди тихо! — командую строго.
— Мне может ещё и спрятаться, как в плохом анекдоте?
Торопливо подрываюсь с кровати и указываю на густую тень в углу за монстерой.