Корона из жемчуга и кораллов

– Коралл, – сказала я.
– Необычный коралл, конечно же. – Сирен склонил голову набок, размышляя. – Я слышал, что жемчуг обретает свои целебные свойства от кровавого коралла.
Я старалась сохранять бесстрастное выражение лица, но он уже знал, что его догадка верна.
– Насколько серьезную травму вы можете выдержать и потом полностью исцелиться?
Моя кровь похолодела, и я сделала шаг назад на случай, если он надеялся проверить.
– Я не знаю.
– Удивительно, – повторил он, все еще глядя на мою руку. – Интересно, возможно ли, что коралл попал в твой кровоток. А теперь, что бы ни было в кораллах, это делает варинийцев такими здоровыми, а жемчуг таким действенным… внутри тебя.
Такова была теория лекаря, хотя как я вообще выжила после яда, оставалось загадкой. Я скрестила руки за спиной, ненавидя то, как он смотрел на мою кожу, как будто это было одно из его изобретений.
Он потянулся за маленьким серебряным ножом и блюдом.
– Мне нужно будет взять немного твоей крови, чтобы проверить свою теорию.
Я метнулась к двери, но Сирен выставил ключи перед собой.
– Ты покинешь эту комнату только тогда, когда я скажу, что ты можешь это сделать.
Я хотела быть храброй, но мой голос дрогнул, когда я наклонилась вперед, надеясь дотянуться до кораллового ножа, спрятанного под моими юбками.
– Я умоляю тебя не делать этого, Сирен.
Он шагнул вперед со своим серебряным ножом, и хотя гора, возможно, ослабила его, в глубине души я знала, что он все еще намного сильнее меня.
– Стой смирно, моя леди, – напевал он, беря меня за горло. – Будет больно.

Той ночью Сирен наполнил пять чаш моей кровью. Я перестала кричать после первых трех надрезов. К тому времени, как он закончил, я была слишком слаба, чтобы сопротивляться и дальше.
Мы оба были в крови, когда Талин наконец ворвался в комнату, оставив висеть дверь на одной петле. Я слышала, как он колотил в нее и кричал на протяжении всего процесса, но его голос казался таким же далеким, как Вариния.
– Что ты с ней сделал? – потребовал ответа Талин, когда Сирен подхватил меня на руки и протиснулся мимо своего брата в коридор.
– Мне нужны были образцы ее крови. – Он прищелкнул языком, глядя на меня. – Она подняла такой шум.
Талин оглядел кровавые полосы и полузажившие раны, когда Сирен нес меня дальше. Он последовал за нами до самых моих покоев, где Сирен с удивительной осторожностью уложил меня на кровать.
– Пойдем, брат. Моя суженая нуждается в отдыхе.
Талин не сводил с меня глаз.
– Я остаюсь с ней.
Сирен усмехнулся.
– Об этом не может быть и речи.
Талин шагнул вперед, пока они не оказались нос к носу, ближе, чем я когда-либо их видела. Контраст был поразительным. Талин был на палец или два ниже Сирена, но его плечи были шире, а мышцы более развиты. Вся сила Сирена проистекала из его исключительной преданности одной вещи: власти. У него не было другой слабости, ничего другого, о чем он заботился достаточно, чтобы отвлечь его от главной цели.
А Талин? О чем он заботился? Мои глаза остекленели, когда я то приходила в сознание, то снова теряла его.
– Что бы ни произошло между вами двумя во время путешествия, все кончено, – сказал Сирен. – Зейди моя.
– Ты не любишь ее, Сирен.
Он откинул волосы в сторону с кривой усмешкой.
– А кто говорит о любви? Если кровь этой девочки может быть передана нашим детям, только представь, что это будет значить для Иларии.
– Ты чудовище, – прошипел Талин.
– А ты глупец. А теперь уходи. Девочке нужен отдых, и, вероятно, завтра мне понадобится больше ее крови.
Талин встал перед кроватью, загораживая меня от Сирена.
– Ты больше не прикоснешься к ней.
Сирен усмехнулся.
– Прибереги свой гнев, брат. Тебе он понадобится, чтобы поймать человека, который напал на Зейди.
– О чем ты говоришь? – потребовал ответа Талин.
– Мы не можем позволить женщине-королю безнаказанно совершить такое отвратительное преступление, как попытка убийства будущей королевы. Ты уезжаешь сегодня вечером. Не возвращайся, пока не найдешь женщину-короля. – Сирен повернулся к стражу у моей двери. Откуда он взялся? – Эй, ты, проследи, чтобы моя невеста не покинула комнату ни при каких обстоятельствах.
Ярость на лице Талина была последним, что я видела, прежде чем уступить мраку.

Я проснулась где-то посреди ночи. Мои раны зажили и пульсация в голове прошла, но я была слаба и хотела пить. Я переоделась в бриджи для верховой езды и одну из своих старых туник, затем засунула коралловый нож за голенище кожаного сапога, останавливаясь каждые несколько минут, чтобы отдохнуть. Одевшись, я сложила грубую, нарисованную от руки карту замка, которую Эбб сделала для меня после того, как я сказала ей, что заблудилась, и застегнула на шее жемчужное ожерелье моих родителей. Наконец я накинула на плечи зеленый плащ Сэми.
Если бы я могла добраться до Старого Замка, я могла бы украсть лошадь и, возможно, каким-то образом добраться до порта. Я бы обменяла жемчуг торговцу с плавучего рынка на поездку в Варинию.
Я знала, что мои шансы на спасение были ничтожны, но независимо от того, доберусь я домой или нет, Сирен не мог сделать с варинийцами ничего хуже, чем то, что он сделает, как только узнает о кровавом коралле и его связи с моим народом. И, оставаясь здесь, я просто давала ему больше крови для его экспериментов. По крайней мере, так я могла бы предупредить их.
Я подошла к своей двери и приоткрыла ее так тихо, как только могла. Страж не спал, вероятно, был в состоянии повышенной готовности благодаря Сирену.
Я взяла тяжелый фарфоровый кувшин с умывальника, спрятанного за дверью, в правую руку и заплакала.
Страж обернулся.
– Миледи? Вы ранены?
– Мне так жаль беспокоить вас, – всхлипнула я. – Моя рука снова кровоточит, и я не могу остановить кровь.
– Я приведу принца Сирена, – начал он, уже делая шаг в сторону зала.
– Нет, – сказала я, притворяясь, что плачу сильнее. – Я боюсь, что сейчас упаду в обморок.
Он оглянулся через плечо один раз, явно беспокоясь, что нарушит приказ Сирена, но снова повернулся ко мне.
– Не волнуйтесь, миледи. Я помогу вам.
Я никогда раньше намеренно никому не причиняла вреда, и это был человек, который предлагал мне помощь. Но я не могла позволить одному стражнику встать между мной и Варинией. Как только он вошел в дверь, я обрушила кувшин ему на затылок. Он хрюкнул, падая вперед, и я ударила его еще раз, на всякий случай.