Сан-Инферно. Новичок

А учитывая, что конкурсантов было много — гораздо больше, чем мы рассчитывали; и то, что купальники подошли далеко не всем — некоторые сочли их особенно изысканным лакомством, а другие — симпатичными шляпками; а ещё то, что Эрос Аполлон в самый разгар праздника выперся из дверей клуба, чтобы изгнать нас со своего крыльца... Его, кстати сказать, взялся уговорить Энди, и кажется, у него получилось...
Мы таки СМОГЛИ ВЫБРАТЬ десятку финалистов.
 
В неё входили три ангела, три демона, девушка-цветок по имени Пьяретта, которую я "нашел" на улице, огненная саламандра по имени Йокуль Снайфедльс — надеюсь, я не перепутал буквы... Мужчина-змей с потрясающим узором на коже и... Лолита.
 
Вы не поверите: на фоне остальный финалистов Медуза Горгона казалась самой человечной. Я что хочу сказать: среди всех этих крыльев, рогов, хвостов и чешуйчатой кожи, двухсполовинойметровая женщина выглядела ОЧЕНЬ традиционно.
 
А потом, с Божьей помощью, мы добрались до кульминации шоу. Десять финалистов, которые добились своего места в жесточайшей борьбе...
 
Но ведь за финалистов должны голосовать зрители! На этом я настаивал особенно э... настойчиво.
 
Я что хочу сказать: в городе, где всё продаётся и покупается, где колесо правосудия ПРОСТО НЕ БУДЕТ ВРАЩАТЬСЯ, если его хорошенько не подмазать — мне показалось, что справедливое и абсолютно беспристрастное голосование зрителей будет в новинку.
И чем чёрт не шутит, обретёт своих поклонников и последователей...
 
Так вот: для того, чтобы всё было именно так, мы с Карбункулом придумали один фокус: пропускать эмоции зрителей через Глаз Гора!
 
Все знают, что Глаз Гора видит правду. К тому же, артефакт ПРОСТО НЕВОЗМОЖНО подкупить или обмануть — у него нет такой опции.
Дело оставалось за малым: придумать, как подвергнуть воздействию артефакта КАЖДОГО зрителя на проспекте.
Впрочем, Карбункул меня заверил, что это как раз не проблема... И выпустил в ночь мириады светлячков.
 
Да, маг тоже получил свои пять минут славы...
Если подумать, после выступления на нашем шоу у Карбункула отбоя не будет от клиентов...
 
Вот как было дело: когда десятка финалистов выстроилась вдоль сцены, вперёд вышел маг. Весь такой в чёрном с серебром, в развевающейся мантии, выглядел он очень эффектно.
 
Маг высоко поднял над головой Глаз Гора, и из камня — или мне так показалось — в толпу полетели светлячки. Их было так много, что на несколько минут ночь превратилась в яркий день.
 
В какой-то момент у каждого зрителя над головой завис светлячок. Все замерли: даже в таком необычном городе, как Сан-Инферно, для многих жителей колдовство было в новинку.
 
Светлячки, сгенерированные артефактом правды, вычисляли, к какому именно финалисту лежит душа зрителя — и считав эту информацию, окрашивались в соответствующий цвет.
А потом светлячки устремились обратно. Но не к камню, а к экрану, где аккуратной линейкой зависли головы конкурсантов...
 
Десять финалистов. Десять разноцветных потоков. Один светлячок — один голос.
И каждый из них летел к тому финалисту, которого "загадал" зритель.
А экран отображал количество светлячков в цифрах!
 
Не знаю, как Карбункулу удалось это сделать. У меня на родине тоже всё время пытаются ввести электронное голосование, но неподкупные компьютеры почему-то всё время выдают непонятно что.
 
Наверное, ни одна толпа на свете ещё не ждала столь напряженно.
 
Разумеется, каждому хотелось, чтобы победил именно ЕГО кандидат — и это желание в немалой степени подогревали сделанные ставки.
Папа Коломбо сдержал слово, и отправил на проспект свою команду букмекеров — их палатки располагались по всему проспекту, в удобных для доступа местах.
 
И вот, наконец, голосование завершилось.
 
Толпа взорвалась приветственными криками, а я устало улыбнулся.
И... пошел искать какое-нибудь тихое местечко, чтобы как следует надраться.
    
Глава 24
Сидя на нижних ступеньках лестницы, я бездумно рисовал прутиком в пыли.
Нет, нет, вы ошиблись... Это вовсе не та роскошная мраморная лестница, что ведёт к парадному входу в "Чистилище".
Это чёрная лестница.
Она расположена с задней стороны клуба и ведёт к гримёрке стриптизёрш под самой крышей.
Не знаю почему, но меня частенько тянет именно сюда.
Может, подсознательное желание вернуться домой? Ведь я появился в Сан-Инферно именно здесь, среди мусорных баков...
Какая ирония судьбы, вы не находите? Свалившись буквально с неба, на задворках стрип-клуба, буквально через неделю я почти что стал его хозяином.
Ключевое слово здесь, разумеется, "почти".
 
Кстати о мусорных баках. Теперь-то я знаю, что недобрый взгляд, подтолкнувший меня к решению подняться по ступенькам вслед за тремя самыми удивительными девочками на свете, принадлежал гноллу. Милейшему, в общем и целом, существу. Главное, не есть его мусор.
 
Эх, девочки! Если б не они, кто знает, что бы со мной сталось?.. Как выяснилось, эцилопы, к которым принято доставлять новичков, просто-напросто отправляют их по домам. В смысле — обратно в те измерения, из которых они вывалились.
Так что скорее всего, сидел бы я сейчас рядом с Колькой, на самой скучной в мире лекции по статистическому анализу, и с трудом сдерживался, чтобы не зевать.
 
Но что случилось, то случилось. Теперь я гражданин Сан-Инферно. И хотя Эрос Аполлон лишил меня всего — и казино, и даже работы посудомойщика, я не уверен, что хочу вернуться.
Разве что, ненадолго.
Выпить кофе. Съесть пару бутеров с колбасой. Набрать модных журналов для девочек...
А потом — скорее назад, искать новую работу.
Может быть, стану знаменитым путешественником и картографом.
Или возьму, да и займусь составлением энциклопедии, в которой будут описаны все чудеса этого, и других измерений — начиная с домашнего уклада ангелов, и заканчивая брачными играми улитов...
 
Собственно говоря, запрет на приближение к "Чистилищу", который Эрос Аполлон выписал персонально на моё имя, начнёт действовать буквально через пару часов — так что отправляться я могу прямо сейчас.
Тем более, что побродив по пустому залу, заглянув за кулисы и в общагу, я вдруг понял одну простую штуку: мне и вещи собирать не нужно.
У меня их просто нет.
И тогда, решив напоследок попрощаться с Фонци, я пошел на кухню. Открыл дверь, постоял, обозревая громоздящиеся до потолка посудные ледники...