Его запрет (СИ)
— Не скажи. Я вот считал, что ничего хуже со мной в жизни не может случиться. Когда остальные катали свои задницы на спортивных авто, вливали в себя литрами алкоголь и трахали все что двигалось, я мотал портянки.
— Ты потише в выражениях, сестра может нас услышать.
— Думаешь она не знает таких слов?
— Это не значит, что она должна слышать их и дома, — отрезает Марк. — Дом — это дом, — философски изрек.
Не каждый отец так трясется над своей дочерью как Зверев над младшей сестрой. Она для него… все. Реально все. Как и он для Лизы. Преданные родными и миром. Я реально завидую упрямству и целеустремленности Марка. Мы были сопляками, когда вернулись на гражданку. Меня толкал в спину отец, а вот Марк все делал по собственной инициативе. Видел малейшую возможности и хватался за нее. Он выгрызал себе место под солнцем. Да, не без моих связей, вернее связей моей семьи. Но ведь мог пойти по легкой дорожке. Заработать первые деньги, почувствовать кураж, и феерично все просрать. Как делает это процентов восемьдесят. А он только усердней продолжил пахать.
— Извини. Я думал мы одни.
Марк толкает меня в плечо, мол, все нормально, разливает еще по порции алкоголя.
— Лиз, — кричит нетерпеливо.
— Две минуты, — слышу ее голос.
В гостиную она входит с недовольным лицом. Не смотрит на меня, только кивком отвечает на мое: “Привет, Ляль”. Выставляяет перед нами мясную нарезку, сыр, овощи, хлеб.
— И что за праздник сегодня? — спрашивает, упирая пустой поднос в бедро и отставляя одну ногу. Не скрывает своего неодобрения. Мне хочется поддеть ее, напомнить про вечер у подруги. Но это наша тайна.
— Есть повод, — просто отвечает Марк.
— Ну, конечно, — Лиза замечает Заключение об отцовстве. Трудно не обратить внимания на развернутый лист со множеством мелких цифр и яркими печатями. Берет бумагу свободной рукой, вчитывается, бросает в мою сторону мимолетный взгляд. — Извини, — говорит, возвращая Заключение на место. — Я не подумала, что это может быть личным.
Топ, юбчонка. Любая другая смотрелась бы в этом шалавой, но Лизке идет. А в сочетании с белыми носочками в голове сразу вспыхивает фантазия о невинной первокурснице и профессоре, что научит ее плохому. Очень плохому.
— Ты иди, — говорит Марк. — Дальше мы сами.
— Надеюсь, сам ты завтра и встанешь, — припечатывает и уходит, вызывая у нас смех.
Вот есть в ней что-то… Что-то нереальное… Кукольное что ли. Она как не из нашего мира.
Определенно не из нашего…
Там бы ее давно испортили. Превратили в одну из множества. Замарали. Ей нельзя в него попадать.
Мы с Марком не оправдываем Лизины ожидания, расходимся ровно в полночь и почти трезвые. Даже не знаю, как так вышло, накидывались активно. Утром встаю без проблем и, кажется, первым. В доме гробовая тишина.
— Я думал, ты еще спишь, — говорю в свое оправдание, заставая Лизу на кухне за приготовлением завтрака.
— А я надеялась, что ты поедешь к себе, — огрызается она.
— Не выспалась? — я оттесняю ее плечом от кофемашины.
— Выспалась. И вообще-то я собиралась сварить себе кофе.
— Я сварю, — отвечаю, доставая вторую кружку.
— Не перетрудишься нажать кнопку? — фыркает, нарезая хлеб.
— А ты что такая дерзкая, Ляль? — поддеваю я.
Лиза моментально вспыхивает, поворачивается ко мне лицом. В одной руке сжат нож, другая — сжата в кулак.
— Я нормальная!
— Ну да… — я отвожу в сторону направленный на меня нож. — Яичницу пожаришь?
— Я не ем с утра жареное.
— А что ешь? — забираю приготовленный кофе, подставляю вторую кружку.
Лиза шумно выдыхает.
— Слав, что тебе от меня нужно? — откладывает нож, отряхивает руки. — Хорошее настроение с утра?
А действительно, что мне от нее нужно?..
— Да ничего, не жалуюсь. И я соскучился, Ляль, — говорю совершенно искренне. Сам только понял сейчас, как ее не хватало.
Она теряется, краснеет.
— Я по тебе не скучала, — говорит холодно.
Вижу же, что врет. И меня это задевает. Признаться, то с каким восторгом Лялька на меня всегда смотрела, льстило. Я подхожу к ней ближе, со спины, упираюсь руками в столешницу, отрезая Лизе путь для отступления.
— А я говорил, что подростковая любовь быстро проходит, — шепчу на ухо. Вот зачем я это делаю?
Она не двигается, задерживает дыхание. Мне бы отойти. Если Марк вот так застанет нас, он раскроит мне лицо похлеще, чем за Аньку когда-то.
— А что ты вообще знаешь о любви? — спросила Лиза шепотом.
— Ты не первая кто задает мне этот вопрос, — хмыкаю я. — Совсем недавно тоже спрашивала Марина.
— Да пошел ты! — она резко разворачивается, зло толкает меня в грудь.
— Куда? — спрашиваю я, отшатываясь.
Лиза морщит носик, хлопает ресницами — на грани слез.
— Куда подальше, Сизов. И чем дальше, тем лучше. Чтобы не видеть тебя. Чтоб не мучиться. Чтоб голоса твоего не слышать, — договаривает хрипло. А я делаю то, чего не следовало. Хватаю Лизу за острый подбородок и прижимаюсь своими губами к ее.
— М-м-м, — Лиза уворачивается от поцелуя, а меня это злит и заводит еще больше. Теперь хочется, чтобы сама просила, чтобы поцеловала в ответ. И не так по-детски, а по-настоящему. Хочу ощутить ее вкус. Втягиваю мягкие губы и кайфую. По всему телу пробегает дрожь. Кажется, я поторопился с выводами, что алкоголь уже выветрился из крови. Меня ведет. Она больше не сопротивляется, обнимает меня за шею, прижимается все телом. Приоткрывает ротик. Вкусная, пиздец просто, и жадная... Пытается перехватить инициативу. Где же ты робкая Ляля?
Если бы не хлопок входной двери, я бы не остановился… Лиза тоже его слышит, отпрыгивает от меня, стирает тыльной стороной ладони влагу со своих губ, поправляет топ. В ее глазах ужас. Щеки пылают. Дыхание частит.
Ирина входит на кухню, здоровается вежливо. Но я замечаю, как женщина сбивается с шага, искоса смотрит на нас. Мне приходится прятать стояк за столом — присесть и потягивать кофе. Если я выгляжу вполне непринужденно, то Лиза выдает себя.
— Ой, — роняет чайную ложку, быстро поднимает ее, сдувает невидимые соринки. — Какая-то женщина придет, — хихикает нервно. — Забыла постучать, — склоняется к полу и трижды звякает о камень.
Ирина улыбается, вспоминает, что забыла взять из кармана пальто телефон и тактично оставляет нас одних. Чувство неловкости только возрастает. Лиза не выдерживает, сдается первой.
— Мне пора собираться на учебу, — говорит ни разу не взглянув на меня.
— Я подвезу тебя.
— Хорошо.
Я вижу улыбку на раскрасневшихся губах.
С-с-сука… это же точка невозврата! Я ведь больше не смогу сказать ей, что мне плевать. Не поверит! И я себе больше не поверю…
Глава 14
Сев в машину и пристегнув ремень, я незаметно ущипнула себя. Это все мне не снится! Несколько минут назад я действительно стояла в объятиях Славы. И на этот раз не во сне. Все было по-настоящему.
Наблюдая, как он садится за руль, я украдкой прикоснулась к губам, все еще чувствуя вкус поцелуя. Теперь я понимала, чем простой поцелуй отличается от поцелуя с любимым человеком. Ты загораешься, как бенгальский огонь, и вокруг все искрит, сверкает. Ты не думаешь — действуешь инстинктами. Наслаждаешься. Растворяешься. Паришь!
— Не опоздаешь, если заедем на заправку? — спрашивает Слава.
Автомобиль трогается с места, медленно катится, вдоль улицы.
— Нет.
— Ну отлично.
Я много раз ездила в автомобиле вместе со Славой, но сегодня я ощущала себя совершенно по-другому. Я чувствовала себя женщиной рядом с любимым мужчиной. И можно было представить, что так происходит каждый день — он отвозит меня на учебу, а потом едет по делам.