Обязана быть его-2

— Как красиво… — совершенно искренне сказала я, присев на низенький стул рядом с дочерью. Стоящий в её комнате деревянный столик был окружён четырьмя маленькими стульями, на спинке каждого из которых красовалось вырезанное сердечко. Я даже представить не могла, где Демьян взял его — точь-в-точь такой же, за каким обычно пили чай с мёдом герои её любимого мультика.
Штрих за штрихом на лежащем перед Сонькой листе появлялись лепестки цветов — всё, как я показывала ей, всё, как учила. Меня взяла странная оторопь. Непонятная, волнительная, она прокатилась внутри и, на мгновение сдавив горло, отступила. Соньке всего пять… Пять…
— Нет, — сокрушённо вздохнула она и, отложив на стол пастельный карандаш, подняла на меня взгляд. — Не получается. Не красиво.
— Почему не красиво, — я подвинулась ещё ближе. Взяла карандаш и подправила бутон. — Смотри. А так?
Сонька долго рассматривала цветок. По-взрослому, так, как будто это было очень важно для неё.
— Очень красиво, милая, — повторила я. — Давай повесим рисунок в рамку, когда ты закончишь?
— Нет, — решительно отозвалась она. — Это для дяди Демьяна.
— Для дяди Демьяна? — переспросила — при упоминании о Терентьеве я ощутила лёгкую досаду.
Утром, едва позавтракав, он ушёл, сказав, что снова будет поздно. Мрачный, он был погружен в собственные мысли. Поначалу я хотела сказать ему, что Соня постоянно ждёт его к ужину, что… Что? Вот именно, что? И вот теперь снова…
В ответ на мой вопрос дочь кивнула. Пододвинула пастель ближе ко мне и попросила:
— Помоги мне, мамочка. Надо, чтобы было красиво.
— И так очень красиво, — я всё-таки придвинула стул вплотную к её стулу.
Поначалу намеревавшаяся позвать её погулять, сейчас я понимала — закончить рисунок куда важнее. Тем более, что на улице огромными мокрыми хлопьями валил снег.
— Даже не знаю… — нанесла ещё несколько штрихов. — Совсем скоро у тебя будет получаться лучше, чем у меня. — Исправила кривоватый лепесточек и отдала карандаш дочери. — Значит, ты решила подарить рисунок дяде Демьяну?
— Он попросил меня, — Сонька снова принялась сосредоточенно вырисовывать цветы.
— Попросил?
— Да, — дочь отвлеклась и глянула на меня. — На день рождения.
— На день рождения? — снова переспросила я, застигнутая врасплох. И осторожно поинтересовалась: — Когда у него день рождения?
Во взгляде дочери отразилось что-то такое… Что-то, от чего я почувствовала себя идиоткой. Меж бровок Соньки появилась крохотная складочка.
— Завтра, — ответила она таким тоном, будто бы это было простой истиной. — Ты не приготовила подарок?
— Я… — дочь действительно застала меня врасплох. Судорожно я пыталась вспомнить, говорил ли мне когда-нибудь Демьян о том, когда родился. Кажется… Кажется он говорил, что в декабре. И…
— Мам! — позвала меня с Соня с нажимом.
— Ты забыла про подарок? — она уже не хмурилась. Плечом прижалась ко мне и прошептала громко: — Давай нарисуем вместе. Дяде Демьяну понравится. Обязательно-обязательно.
   
13
 
Не зная, что делать, я вернулась в спальню. Открыла шкаф и уставилась на собственное отражение. Синяки почти сошли — о случившемся напоминали только оставшиеся кое-где бледные следы. Да, в общем-то, не всё ли равно?
Закрыв дверцу, я попыталась отогнать ненужные мысли. День рождения Демьяна… Понятия не имея, откуда взялось это желание — сделать его хоть немного особенным, я действительно хотела, чтобы он почувствовал — мне не всё равно.
— Свет, — набрав подруге, осторожно начала я. — Мне… Мне помощь твоя нужна.
Подруга моментально встревожилась. За последнее время я вывалила на неё столько проблем, что она, так же, как и я, уже боялась говорить, что хуже быть уже не может. Как выяснилось, хуже может быть всегда.
— Ничего страшного, — поспешила успокоить её, когда она спросила, в чём дело и всё ли в порядке с Соней. — Хотела спросить… — пройдясь по спальне, я опять открыла шкаф и устремила взгляд в зеркало. — Белый или бежевый? — улыбнулась уголками губ. — Нет… Какой мне больше идёт? Белый или бежевый?
На пару секунд воцарилось молчание. Я так и стояла напротив зеркала, поигрывая прядкой отросших волос. И вдруг поняла: мне действительно нужно что-то поменять. Сегодня. Сейчас. Иначе прошлое никогда не отпустит меня.
Жертва… Глядя на собственное отражение, я понимала, что для того, чтобы изменить это, недостаточно надеть новое платье. И всё-таки.
— И ещё кое-что, — неловко начала я, зная, что Светке и так тяжело. — Ты не могла бы одолжить мне немного денег, Свет? Да… Спасибо тебе… Есть за что. И мы обе знаем это.
 
Поднявшись с удобного кресла, я дотронулась до доходящих до плеч волос. Пышно уложенные, они казались совсем лёгкими. Тряхнула головой и провела до самых кончиков. Молодая женщина, что смотрела на меня из зеркала, мало чем отличалась от той, что я видела в отражении несколько часов назад. И всё-таки что-то в ней изменилось.
— Спасибо, — обратилась я к провозившемуся со мной больше часа мастеру.
— Вам очень хорошо, — ответила она и тоже посмотрела на меня сквозь зеркало. — Я не потому это говорю, что стригла вас. Вам действительно хорошо. С этой стрижкой вы…
— Мама, ты такая красивая! — услышала я голос дочери и, оглянувшись, увидела остановившуюся в дверях зала Светку.
Сонька добежала до середины и, смутившись, сбавила шаг. Но взгляда не отвела. Подошла, задрала голову, внимательно рассматривая меня.
— Тебе нравится, солнышко? — я присела перед ней, и она тут же осторожно потрогала кончики моих волос.
— Нравится, — сказала совершенно серьёзно. — Ты очень-очень красивая. — Задумалась и, спустя несколько секунд, проговорила с детской искренностью, но при том совсем по-взрослому, тихо, чтобы слышала только я: — И дяде Демьяну понравится. Мама… мама, ты ему вообще нравишься, — снова дотронулась до волос.
— Это он тебе сказал? — улыбнулась я, от чего-то почувствовав вызванное её словами тепло.
Соня вздохнула. Горестно, тяжело.
— Да, — ладошка её опустилась на мою коленку. — Только ты не говори ему, что я тебе сказала. Он просил, чтобы я не говорила.
— Не скажу, — поправила её шапочку и, поднявшись на ноги, взяла за ладошку. — Спасибо, — ещё раз поблагодарила мастера салона красоты. — Мне тоже нравится. Куда лучше, чем было, — обернулась к отражению и повторила, обращаясь к женщине по ту сторону стекла: — Куда лучше.
 
— И что будешь делать? — спросила Светка, когда мы уже подходили к дому.
Я посмотрела на отбежавших от нас детей. Узнав, куда я собираюсь, Света сама предложила составить мне компанию, а заодно присмотреть в это время за дочерью. Отказываться я не стала — компания подруги была нужна мне, как никогда. Пакет с рамкой, купленной для нашего с Соней рисунка коснулся моей ноги, напомнив о том, что до завтра осталось всего-ничего. Несколько часов.