Обязана быть его-2

— Сука! — замахнувшись, он ударил меня наотмашь.
Я отлетела к стене. Задыхаясь, опёрлась на неё обеими ладонями, в ужасе смотря, как Эдик приближается. Хотела отступить, но было некуда. Скула болела, в голове шумело, соскользнувший с волос платок лежал у моих ног.
— Эдуард… — дрожащим голосом прошептала я, сглотнув ком из крови и слюны.
Попятилась, но он тут же схватил меня и, намотав на кисть шарф, дёрнул. Внезапно я поняла, что всё это время на мне был тот самый шарф, что подарил Демьян. Должно быть, Эдуард тоже заметил это. Не сейчас, раньше. Намного раньше, а сейчас…
Схватив за волосы, он туго обвязал шарф вокруг моей шеи и стянул концы. Смотрел мне прямо в глаза, а я боялась сделать лишний вдох, лишнее движение. Только потихоньку всхлипнула, когда он, криво усмехнувшись, провёл большим пальцем по ссадине на моей губе.
— Ничего, — сказал он неожиданно мягко. — Ты забудешь про него. Забудешь ведь, Дарина?
Парализованная отчаянием, непониманием и ужасом, я молчала.
— Дарина? — чуть жёстче, чем прежде. Палец прошёлся по губе с большим нажимом.
— П-пойдём домой, — запнувшись, проговорила я. — Пойдём домой, Эдуард.
Он ещё несколько секунд не сводил с меня взгляда, а после, твёрдо взяв за локоть, потянул вверх.
Не знаю, как я преодолела ещё один пролёт. В голове метались мысли о том, что будет дальше, о том, что делать, но ответа у меня не было.
Остановившись возле одной из дверей на площадке второго этажа, Эдуард отпер её и провёл меня в квартиру. Включил свет. Желудок скрутило очередным спазмом. Пересилив себя, я глубоко вдохнула.
— Это твоя квартира? — снова попыталась узнать я хоть что-то.
Мне показалось, что на этот раз Эдуард собирается ответить, но тут у него снова зазвонил телефон.
— Раздевайся и иди готовить ужин, — бросил он. — И смотри, чтобы это было что-нибудь стоящее. Из-за тебя мне пришлось помотаться.
Я проводила его взглядом. Слышала обрывки разговора, но никак не могла собрать их воедино. Нащупав угол тумбочки. Обувь…
Оперевшись о тумбу, я стянула сапоги. На полу остались грязные разводы, и я подумала, что нужно бы вытереть их, пока Эдуард не заметил. Главное — не злить его.
Поспешно сняв шарф, я сложила его и убрала в тумбу. Сняла кажущееся слишком тяжёлым пальто, а за ним пропитавшиеся грязью колготки.
— Ты всё ещё тут?
Эдуард снова появился в коридоре. Посмотрел на пол, на мои руки. Губы его сжались, глаза блеснули, и я замерла, ожидая всего, чего угодно.
— Я, кажется, попросил тебя приготовить ужин, — неожиданно мягко сказал он. — Ты помнишь?
— Помню, — я не двинулась с места.
— Хорошо, — взгляд на мои колени, на выпачканные ладони. — Вымой руки и иди на кухню. Я сам уберу здесь.
Кивнув, я, не спрашивая, где ванная, пошла вперёд по коридору, но стоило коснуться ручки нужной двери, Эдуард окликнул меня.
— Да? — я придержалась за косяк.
— Всё, что я делаю, я делаю ради нас, — проговорил он, глядя на меня. — Ради тебя.
— Ради меня? — не удержалась я.
— Да, — он подошёл на несколько шагов. — Ради твоего блага. Ты ведь всегда хотела жить красиво. Хотела ездить на дорогие курорты, хотела собственную квартиру. А то жалкое существование…
— Жалкое существование? — с усмешкой переспросила я. — Ты считаешь, что то, что было у нас, было жалким существованием?
Эдуард поморщился, взгляд его снова стал презрительно-тёмным, и я пожалела, что вообще открыла рот. Но если бы я промолчала, это было бы странным. Во всём соглашаться с ним? Я боялась сделать неосторожный шаг, неосторожное движение.
— Скажешь, нет? — презрение просочилось в голос. — Скажешь, ты просто так тут же прыгнула на член Терентьеву, — уголок рта дёрнулся, взглядом он впился в меня, будто коршун когтями.
Я молчала. Возразить? Что будет, если я не сделаю этого? А что будет, если сделаю? Усмешка стала ещё презрительнее и более явной. Взяв меня за подбородок, Эдик приподнял мою голову.
— Он хотел тебя, и он тебя получил, — усмехнулся Эдик невесело. — Я надеялся, что этого всё же не случится. У меня, в отличие от тебя, выбора не было. А ты… — качнул головой и отпустил.
— Что ты хочешь сказать? — дрожащим голосом спросила я.
Ощущение чего-то тёмного, грязного, появившееся ещё в машине, обдало сердце неприятным предчувствием.
— Только то, что сказал, Дарина, — отозвался Эдик и, прежде чем отвернуться, жёстко повторил: — Вымой руки и приготовь ужин.
— Эдуард…
— Переночуем тут, — перебил он меня, — а завтра вылетим в Таиланд.
— В Таиланд? — у меня снова запульсировало в висках. — Я… Я никуда с тобой не полечу.
— Полетишь, — процедил он. — Ещё как полетишь.
Я смотрела на него, борясь с гневом и страхом. Лететь я с ним не собиралась. Аэропорт… Если он отвезёт меня в аэропорт, я смогу…
— Помни про девчонку, — глядя мне прямо в глаза, выговорил Эдик.
— Про девчонку? — одними губами переспросила я, сильнее хватаясь за косяк. О ком он? Если о Соне… Не может же он…
— Терентьев приставил к ней своего пса, но не думай, моя дорогая, за мной тоже стоят люди. И стоит мне попросить их…
Он замолчал. Всё так же молча, в тишине, красноречиво кивнул и сказал снова:
— Руки и ужин, Дарина. И побыстрее, — приблизился. Я думала, что он снова возьмёт меня за подбородок, но он схватил за шею. — Тебя купили, как шлюху, а ты и рада, — так же резко отпустил и, усмехнувшись, ушёл вглубь коридора, попутно отвечая на очередной звонок.
Раздражённо отложив вилку, Эдуард поднялся из-за стола. К ужину он едва притронулся. Наспех приготовленное рыбное филе так и осталось лежать на его тарелке рядом с приправленной травами и оливковым маслом зелёной фасолью.
— Готовишь ты отвратительно, — налив себе стакан воды из графина, проговорил он. — Давно пора отправить тебя на кулинарные курсы. Хоть на что-то же ты должна быть годной.
— Эдуард, — после недолгого молчания всё так же осторожно позвала я.
Он нехотя обернулся. Отпив пару глотков, выплеснул остатки в раковину, туда же поставил стакан.
— Зачем ты на мне женился? — спросила я тихо. — Если… Если я ни на что не годна.
Щека припухла, разбитая губа ныла. Сидя к бывшему мужу в пол-оборота, я ждала, что будет дальше.
Эдуард молчал, рассматривая меня, потом вернулся за стол и, взяв вилку, наколол несколько стручков фасоли. Приподнял, словно нарочно демонстрируя мне проткнутые зубчиками зелёные стручки.
— Да чёрт его знает, — поморщился и принялся за еду. Прожевал и, пристально глядя на меня, сказал: — Когда я на тебе женился, ты была достаточно хорошенькая. Из тебя могло получиться что-то дельное. — Он наколол ещё несколько стручков и кивнул на мою тарелку: — Заткнись и ешь.