ЭТНОС. Часть вторая. Догма

Кроме бойцов с нами Лирания. Мы это не обсуждаем, но очевидно, что снайпер нужен на случай, если переговоры не заладятся. Может оказаться, что проблему с королевством Нарния будет проще решить без её короля. Да, звучит так себе, но Порток знал, на что шёл. Не в игрушки играем.
После всей суеты сборов и отъездов у нас с ней впервые нашлось время поболтать.
— Как там дома? — спрашиваю я загорающую на палубе девушку.
На ней минимум одежды, и боец, дежурящий у пулемёта на мостике, зарабатывает косоглазие, глядя одним глазом в саванну, другим — в её декольте. Лирку это не волнует. Плевала она на парней. Вокруг её сердца колючая проволока, минные поля и стреляющая на любой шорох тяжело вооружённая паранойя. Однажды я наплевал на табличку «Опасно! Не приближаться!» и почти преодолел эту полосу препятствий. Почти. Но тогда я был другим человеком.
— Дома не хватает вас с Нагмой, — сказала Лирания. — Я даже удивилась, насколько.
— Димка справится.
— Да, наверное, — пожимает она плечами, — но без тебя нет ощущения цельности. И, наверное, безопасности. Дмитрий хороший человек, но ты — прем, а он — нет.
— Я давным-давно не прем, — улыбаюсь я.
— А граф это, по-твоему, кто? — отвечает Лирания серьёзно. — Как по мне, прем и есть.
— Угу, — подтверждаю я, — каждый аристократ имеет в предках атамана разбойников. Но я не настоящий граф.
— Ну да, — скептически качает головой девушка, — то-то именно ты с целым королём общаться едешь.
— Да какой он, к чёрту, король. Так, недоразумение. Мелкая случайная проблема, решать которую можно даже меня отправить.
— Может, и так. Но ты уж постарайся, чтобы эту проблему не пришлось решать мне. Не испорть приятный круиз неприятным финалом.
— Постараюсь. Но держи на всякий случай порох сухим. Человек, объявляющий себя «королём Нарнии», может иметь и другие психические проблемы.
— У меня не мушкет, причём тут порох?
— Выражение такое. Как там Онька?
— Стала ещё чуть-чуть меньше сестрой.
— В каком смысле?
— Она, чем дальше тем больше, не моя сестра, а дочь Дмитрия и Алианы. Зовёт их папой и мамой, Ярка — братиком. Я не против, на самом деле. Радуется, когда я приезжаю, но раньше мы были одно. А теперь — нет.
— Она растёт и меняется. А тебя нет рядом. Однажды приедешь, а там совсем незнакомая взрослая девушка.
— Заткнись, прем, — мрачно сказала Лирка, — сама знаю. Но, чёрт побери, я-то ей совсем ничего не могу дать. Пусть лучше так.
— Смотри! — Нагма прерывает наш разговор, вручив Лирании очередной набросок.
— Опять меня рисовала? — удивляется та. — Не, блин, ты мне льстишь! У меня и вполовину не такая шикарная грудь!
— Молчи! — отмахивается дочь. — Ты ничего не понимаешь в искусстве! Я художник, мне виднее!
— Надеюсь, это не твои колдунские фокусы? — подозрительно спрашивает Лирания. — У меня не отрастут теперь внезапно сиськи пятый номер? Не хочу! Я же снайпер! Мне и с этими-то на позиции неудобно…
— Ой, да ну тебя! — смеётся моя дочь. — Не волнуйся. Ничего такого, просто картинка.
Нагма собирает рисовальные принадлежности уходит в сторону кают. Из коридора причуда акустики доносит до нас разговор.
— Девочка, а девочка? — робко спрашивает боец, только что сменившийся с вахты у пулемёта.
— Чего вам, военный? — непринуждённо отвечает пожившая в гарнизонах Нагма.
— А тебе эта картинка очень нужна?
— Какая? С Лиркой, что ли?
— Ну да, которую ты рисовала только что.
— Ну… Как сказать… А вам что за дело?
— Можешь мне подарить? Ну, или сменяю на что-нибудь.
— А вам зачем?
— Пригодится. Сувенир, типа, будет. На память.
— Агась, — деловито отвечать дочь. — Дрочить будете?
— Ах ты!.. — возмущённо вскрикивает боец. — Ну у тебя и язык! Была бы ты моей дочерью, заставил бы рот с мылом мыть!
— Угу, — смеётся Нагма, — пойдите, отцу моему посоветуйте. Вдруг послушает?
— Графу Морикарскому-то? Я что, самоубийца? Ладно, чёрт с тобой, проехали и забыли.
— Эй, — кричит ему вслед Нагма, — вы, вроде, меняться хотели! А что у вас есть? Кстати, могу нарисовать её без лифчика…
— Вот зараза малолетняя! — смеётся Лирания.
— И не говори, — вздыхаю я. — И в кого только пошла?
— В зеркало давно смотрел, прем?
* * *
Встреча… или надо говорить «аудиенция»? Всё же король… В общем, она была назначена аккурат на спорной территории. То есть на границе джунглей и саванны, на торговом посту, представляющем собой небольшую деревянную крепостицу. Точнее, бревенчатый блокгауз — небольшая фактория, используемая самостоятельными торговцами, действующими на свой страх и риск.
Мы — то есть колониальная администрация графа Морикарского — относимся к ним снисходительно. Сильно разевать пасть на нашей поляне не даём, но заполнять торговые ниши, слишком мелкие для нас — почему нет? Пусть меняют шкурки на спички и самородки на бусики, а заодно рискуют бошками в диких землях, формируя будущие промтоварные рынки, на которые потом бульдозером накатимся мы, раздавив лавочки первопроходцев стальными гусеницами Большого Ретейла.
Порток — здоровенный лысый как колено детина с кривыми зубами и устрашающей внешностью. Этакий тупой громила, накачанный, весь в шрамах, постоянно ухмыляющийся и демонстрирующий гипертрофированно маскулинное поведение. Говорят, туземцы от него в восторге, им такое нравится. Про туземок вообще молчу.
— Здаров, графило! — он рушится на стул, протестующе скрипящий под его тушей, и оказывается напротив меня за переговорным столом.
На этом столе, похоже, трапперы годами разделывали добычу. Выглядит и пахнет он не очень, но нам с него не жрать. Совместная трапеза протоколом аудиенции не предусмотрена.
— И тебе не хворать, Король-Лев.
— А, читал, значит, Нарнию, читал! — гогочет новоявленный монарх. — Зацени, смешно же вышло! Местным невдомёк, но я каждый раз уссываюсь, как в газете вижу.
Он одет в оливковые карго-штаны, жёлтые берцы, армейскую майку и разгрузку. Брутально. Бицепсы, трицепсы, армейские жетоны на цепочке, военные татуировки, часы в стиле «милитари», какие-то местные фенечки на шее — не то золотые, не то бронзовые. Непременный тесак ручкой вниз на лямке. Кобура с пистолетом. Колоритный типочек. Но Слон велел мне не покупаться на имидж, Порток отнюдь не такой простой, как выглядит. Слон и сам любит прикидываться этаким дуболомом, у которого одна извилина, и та от фуражки, так что я ему верю. Слона сейчас с нами нет. Он с Лиранией. Не знаю где, но не дальше полутора тысяч метров. Дальше Лирка пока не очень уверенно себя чувствует. У нас есть условные сигналы, и если Порток мне не понравится, то это последний день его жизни. Выстрелит Лирания, но убью его я. И у меня нет ни малейших рефлексий по этому поводу. Порток сам бы кого угодно пустил в расход без колебаний. И ещё, может быть, пустит. Вон, за ним трое индейцев стоят. Кстати, натурально индейцев — в раскраске, с перьями в башке, с плетёными украшениями из кожаных шнурков и бисерными побрякушками. Не то хиппи с Вудстока, не то косплей Фенимора Купера. Никогда не видел, чтобы туземцы так одевались.