Искусство взрывать
— Закрой глаза, — это был его голос, и я послушался.
Через мгновение у нас под ногами взорвалась граната. Версия без осколков, просто огонь и температура, с которыми наши костюмы могли справиться — я не понимал, для чего, но чужое воздействие пропало. Мне очень много хотелось спросить, сказать… Но не время!
— Спасибо! — все же выпалил я, и мы побежали.
Забор был так близко! Муравей подкинул меня вверх, и я обесточил выведенные на его кромку заряды. Мой напарник взлетел следом. За спиной оставались огонь и разрушения. Хлопок гранатомета… Я даже не прыгнул, а свалился с забора, дернув за собой Муравья, чтобы нашу траекторию было сложнее предугадать.
— Туда! — Муравей первым сориентировался, где будет наша лодка.
Мы скользнули в поднявшийся из озера туман. Стало труднее дышать, но кровь только быстрее заходила по жилам.
— Я… — Муравей хотел было что-то объяснить, но я его остановил. Все потом.
Позади послышался топот. Морозов отправил по нашим следам полосатых, сверху, уверен, летает Черномор… Но в этом тумане им нас быстро не найти! Лодка оказалась на месте: мы, стараясь не шуметь, оттолкнули ее от берега, прыгнули на дно, поправляя расставленные вдоль бортов бронелисты. Против сильного обстрела они не помогут, но вот от случайных пуль… И ведь не зря перестраховались! Нас все-таки заметили, и по лодке ударило сразу несколько очередей. Скоро подтянут и что-то покрупнее, если успеют…
За спиной раздался страшный крик. Не успели… Со дна лодки было не слышно всего, но мне казалось, что я прямо-таки чувствую, как чьи-то быстрые, сильные и очень зубастые тела проносятся рядом с нами.
— Самолет… — неожиданно Муравей указал наверх.
Даже сквозь туман было видно, как летел самолет. Судя по контурам, что-то новенькое, с вертикальным взлетом, только что поднявшееся из покинутой нами базы. Кто-то решил сбежать, не дожидаясь последствий, которые неизбежно наступят, когда мы свяжемся с Урусовым. Если это Морозов, и он пошел на столь резкие меры, надеюсь, с Королевой ничего не случится… А то как бы этот спаситель от войны не наплевал на все традиции и условности.
Мелькнула даже мысль вернуться, но что бы мы смогли против целой поднятой на уши базы? Нет, доберемся до машины, свяжемся со своими и только потом уже будем решаться на глупости.
Я повернул голову вправо, туда, где лежал Муравей. Он не шевелился, но его взгляд горел. Как у человека, который только что принял очень важное решение.
* * *
Когда Муравей остался один, его сердце пропустило удар.
Слова Морозова словно вернули его в детство, когда они вместе с Темой мечтали быть героями. Потом это чувство умерло на долгие годы, но с появлением Пожарского опять начало поднимать голову. Не сильно, но достаточно, чтобы вспомнить — и теперь парень увидел шанс хоть так напомнить себе о брате. Пусть он будет жить в его поступках!
Вот только от того, что Пожарский сейчас один прорывается через толпы улучшенных стрелков и игигов, было тошно на душе. Они ведь рассчитывали, что будут делать это вместе.
Муравей полез наверх. Он еще ничего не решил, он был уверен только в одном — надо убедиться, что с Пожарским ничего не случится.
«Только не опять!» — билось в голове, как в набат.
Камни, бетонная крошка осыпались под руками и ногами, казалось, что он карабкался наверх целую вечность. И вот, когда Муравей оказался на твердой поверхности, он услышал те самые слова. «Убей его», — произнесла рация на поясе лежащего бойца, а потом Архимед неожиданно прикрыл своим телом Пожарского. Кто-то мог бы решить, что это случайность, но Муравей был рядом. Он видел, как одно ухо гориллы было повернуто в сторону рации на поясе, а другое в сторону крыши первого корпуса. Оттуда и прилетела пуля.
Архимед все видел, он все знал, это была не ошибка, это было осознанное решение. И почему-то именно это помогло Муравью осознать, каким дураком он был.
— Я иду! — он бросился наперерез Пожарскому.
«Ты не хочешь портить отношения с корпорацией… Ты хочешь заключить сделку», — в голову полезли чужие мысли.
Муравей заметил, как его походя зацепил Кетцалькоатль, вот только победить его внушение от этого стало не легче. Неужели он настолько слаб? Парень вспыхнул огнем от ярости, и чужие мысли неожиданно отступили… Не успев осознать, как именно он справился, Муравей снова начал разгоняться и в этот момент увидел ее.
Жаба! Та самая убийца его брата шла к поднимающейся из-под земли платформе со стоящим на ней самолетом, словно не было вокруг ничего — ни взрывов, ни огня. Муравей замедлился… Ему хотелось броситься на нее, убить, отомстить, чего бы это ни стоило. Но в то же время впереди был Пожарский, которого он и так чуть не бросил.
Только не второй раз!
* * *
— И ты решил спасти меня, а не убить ее? — я слушал рассказ лежащего рядом Муравья, и на душе было тепло.
— Ну, убить ее я еще успею, — ответил тот. — А воскрешать мертвых наука пока еще не умеет.
— Справедливо, — согласился я.
— А еще мне показалось, — добавил Муравей, — что я видел на ее щеках черные полоски.
— Как у тех в колбах? — напрягся я.
— Да, — кивнул тот. — Думаешь, Морозов смог улучшить не только обычных людей, но еще и игига?
— Если и так, то он точно выбрал для этого не самого лучшего кандидата, — ответил я. На мгновение повисла пауза, а потом я вспомнил еще кое-что важное. — А та зажигательная граната? Зачем ты нас подорвал, когда мы сбегали от Кетцалькоатля?
Муравей улыбнулся. Так, как он всегда это делал, когда рвал шаблоны и поражал всех какими-то необычными словами или идеями. Мне стало даже интереснее, чем раньше.
Глава 6— В общем, все дело в мошках, — Муравей объяснил, как справился с воздействием Кетцалькоатля.
— Что? — я ничего не понял.
— Я, когда в первый раз с ним справился, заметил, что у меня все тело как будто пылью покрылось. Провел рукой, а там какие-то сгоревшие паразиты…
— То есть он воздействует на разум, но не напрямую, а с помощью какого-то редкого вида насекомых, — теперь все стало понятно.
И как справился сам Муравей с его горячим телом, и как меня самого спасла волна пламени от гранаты. Буду иметь это в виду, когда столкнусь с этим типом в следующий раз… Я оборвал себя, не додумав мысль до конца. С каких это пор я собрался снова воевать с игигами «Скорости»? Один раз чудом выжил, и хватит!
— Давай двигаться к машине, — я поставил точку в мысленном споре с самим собой.
— Сейчас прикину направление, — Муравей приподнял лежащий на дне лодки парус.
Ветра сейчас было очень мало, но, чтобы добраться до края озера, нам и этого хватит.