Жена (не) подарок (СИ)

А со спасением компании... Признаюсь ей честно: поначалу так и было, но изменилось очень быстро. Буду убеждать, пока не поверит. Хоть сутки напролет. Из больницы в следующий раз выйду, только помирившись с женой. Если надо, буду просить прощения и заглаживать вину каждый день. Докажу, что люблю.
Вот только Милы в палате не оказалось.
Кровать будто бы смята, а тумбочка на колесиках отодвинута в сторону так, словно об нее споткнулись. И охранника за дверью нет.
Черт, черт, черт! Лоб покрылся холодной испариной, а в кровь выплеснулась лошадиная доза адреналина.
Я вылетел в коридор и не мешкая помчался к стойке регистратуры, на ходу доставая телефон.
Мила не могла уйти сама, потому что была слишком слаба. Значит, оставался один вариант: Ремезов.
  
Глава 61
 
— Вставай! — Знакомый голос ворвался в мое сознание, выводя из дремоты.
В следующую секунду бедро пронзила боль, и я распахнула глаза.
Надо мной склонился какой-то мужчина — именно он с силой вцепился пальцами в ногу.
Я непонимающе на него уставилась. Медицинская шапочка, кустистые брови, не менее кустистые усы и борода. Пронзительно черные глаза и массивный нос.
Я не видела его раньше. Тогда откуда знала этот голос? Он принадлежал...
Нет, нет, только не это!
«Пусть это мне просто почудилось!» — взмолилась я про себя и громко сглотнула.
В следующий миг мои глаза расширились от ужаса, когда визитер ухмыльнулся:
— Я ведь говорил, мы еще увидимся.
Не показалось. Ремезов в гриме.
Сердце забилось пойманной в клетку птицей. Тук-тук. Тук-тук.
— А-а-а! — попыталась закричать я, но Олег мигом накрыл мой рот и нос ладонью, перекрывая доступ к кислороду. Крылья пойманной птички поникли.
— Заткнись, — злобно выплюнул он и подождал, пока перестану дергаться. — Ну, не будешь больше орать?
Я еле нашла в себе силы слабо мотнуть головой и судорожно схватила воздух ртом, когда он убрал свою лапищу. Голова закружилась, словно я только что прокатилась на американских горках.
Вопрос — как Ремезов прошел мимо охраны — быстро потонул в охватившей меня панике.
Что ему надо?
Ответ на последний вопрос прозвучал ровно через секунду.
— Наконец-то все будет как прежде, — с блестящими глазами возвестил бывший муж. — Ты вернешься ко мне.
— Не трогай меня, — взвизгнула я, однако из моего горла, которое будто сдавило проволокой, раздалось лишь хриплое сипение.
— Мила, твой ребенок у меня. И если ты не пойдешь со мной добровольно, то...
Олег поднял руки и сделал вид, будто с силой сжимает пальцы, душа воображаемого человека. Маленького человека. Моего малыша!
Я в полном шоке смотрела в покрасневшее лицо бывшего мужа. Он ничуть не шутил. Более того — если бы маленькая шейка младенца и правда в тот момент была бы в его руках, задушил бы, не колеблясь.
— Какое же ты чудовище! Не трогай его! — с отчаянием замотала головой я и обреченно прошептала: — Я пойду с тобой.
Ремезов удовлетворенно кивнул и помог пересесть в коляску, которая стояла у двери. Какой предусмотрительный. Он дернул меня, поторапливая и сетуя на мою нерасторопность. Жаловаться на то, что каждый шаг отдавался немыслимой болью, я не видела смысла.
— Сейчас мы поедем в укромное место, где ты переоденешься, чтобы я мог вывезти тебя из здания.
— А потом?
— А потом, любимая моя, мы уедем далеко-далеко, туда, где этот придурок Арчин нас никогда не найдет. Будешь хорошо себя вести, мои люди передадут ему младенца после того, как мы скроемся. В ином случае...
— Я поняла! — выкрикнула я, лишь бы он не продолжал.
Мне казалось, мы мучительно долго ехали по бесконечным коридорам огромного здания.
Мимо проходили врачи и медсестры, и никто, абсолютно никто не обращал внимания на врача, спокойно катившего куда-то пациентку.
Живот начал ныть. Не просто ныть. Его скручивало, от приступов боли на лбу выступил холодный пот, и я вцепилась в подлокотники кресла.
Я отказывалась верить, что больше никогда не увижу своего малыша. Моего Германа. Да, я хотела назвать его в честь отца Артура, правда, ему самому сказать не успела. Успею ли вообще?
 
Невидимые ниточки души потянулись к моему сыночку. Я видела его всего раз, но сердце уже щемило, разрывало от огромной, всеобъемлющей любви к этому маленькому чуду.
Через минуту и до того болевший живот скрутило так, что я невольно дернулась.
Судя по всему, Олег решил, что я решила сбежать. Присел передо мной на корточки и сделал вид, будто осматривает меня.
— Напоминаю, если пикнешь или попробуешь подать хоть какой-нибудь сигнал, твой ребенок, — зашипел он мне на ухо, с омерзением поморщившись на последнем слове, — не доживет до утра. Ты меня поняла?
Сердце тут же сковало огромными железными цепями, даже во рту будто бы появился привкус металла.
— Не слышу! — Бывший муж ощутимо, до пронзающей боли, сжал мое плечо своими цепкими пальцами.
— Поняла, — еле слышно пробормотала я.
Он покатил меня дальше.
Вечность. Прошла целая вечность, прежде чем Олег наконец распахнул дверь и вкатил коляску внутрь.
Из горла вырвался смешок. Кладовка. Он привез свою богиню в кладовку. Такую, как обычно показывали в фильмах. Стеллажи с моющими и чистящими средствами, швабры в ведрах, какие-то тряпки. Тут не было даже стульев.
На одной из полок лежал черный парик и какая-то тряпка в горошек. Наверное, платье.
— Кладовка? — не сдержала саркастичного возгласа я и снова поморщилась от режущей боли внизу живота.
Бывший муж развернул коляску к себе, нависнув надо мной, и прищурился.
— Не переживай, моя любовь, скоро в твоем распоряжении будет целый дом. Ты же теперь тоже понимаешь, что мы должны быть вместе?
Ремезов явно воодушевился, его глаза загорелись каким-то странным огнем. Безумным.
— Не понимаю, — медленно покачала я головой.
— Ну как же. Я должен был прилететь сюда только через неделю, но сердцем почувствовал, — поднял он указательный палец, — что не надо ждать, уже пора. Иначе пропустил бы твои роды.
Он тряхнул меня за плечи.
— Это знак! Хотя все должно было быть не так.
— А как?
— Ты должна была встретиться с информатором в кафе, а потом уйти от Арчина.
— Так это был ты? — охнула я.
«Что, если анонимка — ложь?»
— Я, — самодовольно подтвердил бывший муж. — Ты ведь не думала, что отступлюсь? Ты — моя, Мила. Запомни. Моя навсегда.
Снова этот жуткий голос. Голос одержимого человека.
— Еще и эти роды раньше срока... Видишь, как хорошо, что я приехал? Все в выигрыше. Ублюдка заберет Артур, а ты останешься со мной, и я наконец-то смогу тебя защитить!
М-да. Причинно-следственные связи? Нет, не слышали. Не заявись Олег сюда, не было бы никаких преждевременных родов. Однако спорить не стала.
— Да от чего защитить? — воскликнула вместо этого.
Олег бросил на меня странный взгляд, открыл рот, чтобы ответить, но передумал и махнул рукой.
— Давай вставай. Пора переодеваться.
Он схватил меня под локти, помогая подняться, отодвинул коляску в сторону и начал перебирать вещи на полке.
Комнатушка поплыла перед глазами, и меня повело вправо. Я сделала пару шагов назад и уперлась в стену. Слабость. Тела накрыла такая жуткая слабость, что ноги подкосились сами собой.
— Эй, ты чего? — повернулся ко мне Олег.
Взгляд его переместился куда-то ниже, и с его лица схлынула кровь.
— Только не это... — затряс он головой, в ужасе округлив глаза.
Я проследила за его взглядом. Кровь. Не темная, как обычно, а ярко-алая. Пятно все больше расплывалось на белой сорочке.
Меня снова пошатнуло. Хотела схватиться рукой за стеллаж, но промахнулась. Ноги перестали держать, и я еле успела снова прислониться к стене, чтобы сползти по ней на пол.
Перед глазами начало белеть, а к горлу подступила удушающая тошнота.
Ремезов вдруг рухнул на колени, сорвал с головы медицинскую шапочку и вцепился в волосы, застонал: