Слово Ветра (СИ)

— Иди, — кивает Чертов уже мягче. — Я присмотрю. Всё равно рабочий день пошёл насмарку!
— Спасибо! — бормочет Нана и на всех парах летит ко мне.
Правда, когда между нами остаётся не больше метра, замирает. Смотрит на меня внимательно. Боится? Пытается угадать, чем закончился мой разговор с дедом? Не знаю! Но и ждать её, стоя на одном на месте, не могу. Срываюсь навстречу и, не оставляя в сумасбродной голове моей девочки ни крупицы места для сомнений, заключаю дурёху в объятия.
— Всё хорошо, Нана! — шепчу на ухо, носом зарываясь в шёлк любимых волос. — Чертов и так всё знал. Нет никакого смысла больше прятаться…
— Но…
— Никаких «но», Нана!
Переплетаю наши ладони и тяну Марьяну за собой на второй этаж. Но стоит нам скрыться из виду, как забываю, куда шёл, и притягиваю свою девочку к себе. Тону в её глазах. Задыхаюсь от близости. Гоню прочь ревность и подозрения, что так старательно взращивал в моей голове Чертов последние два часа, и заглушаю боль рвущегося на части сердца нежностью поцелуев. Но сколько ни касаюсь любимых губ своими — всё мало! Наверно, поэтому зверею на глазах. Трепетную нежность подменяю голодной страстью, чуткие касания — требовательными ласками. Я должен забыть слова Чертова и обрести былую уверенность в нашей с Марьяной любви.
— Сава! — Нана дрожит в моих руках, едва успевая перевести дыхание. — Что с тобой?
— Ты моя! — отвечаю и снова целую свою девочку до изнеможения. Наши тела — одно целое. Наши судьбы — отныне и навсегда едины.
Жадно впиваюсь губами в тонкую кожу шеи, языком вывожу дорожку вдоль острых ключиц. Мне дико мешает одежда и то, что до спальни ещё идти и идти. Обезумевши, прижимаю Марьяну к стене. Руками бесстыже обвожу соблазнительные изгибы. Сладостные стоны моей девочки заглушаю пылкими поцелуями.
— Ветер! Не здесь! — срывается с её губ, но в своём желании мы с Наной похожи, а потому даже не думаю останавливаться. Залюбить её до изнеможения, заласкать — сделать всё, чтобы вытравить мысли об Осине из её головы раз и навсегда.
— Ты только моя! — рычу в ответ, безжалостно разрывая пуговицы на шелковистой блузе. Поцелуи становятся все откровеннее, а точка невозврата – всё дальше! — Моя! Скажи это!
— Твоя! — Марьяна отчаянно обхватывает моё лицо ладонями и вынуждает взглянуть на неё.
— Навсегда? — шепчу в губы. Тихо. Словно от ответа Наны зависит моя жизнь.
— Навсегда, Ветер! — не медлит с ответом и снова задыхается от ласк.
— Обещаешь?
— Даю слово Наны, — хихикает, а потом сама тянется за новой порцией поцелуев.
И я верю ей. Позволяю вынырнуть из кольца моих жарких объятий, взять меня за руку и отвести вдоль длинного коридора к заветной двери в её спальню. Наблюдаю, как безвозвратно испорченная блуза падает к её стройным ногам, как утончёнными пальчиками Марьяна проворачивает ключ в замочной скважине двери, и на несколько часов забываюсь в своей любви.
Уже позже, когда измятые простыни без дела валяются на полу, а мы обессиленные, но до безумия счастливые шепчем друг другу нежности на ушко, понимаю, как сильно Чертов заблуждался касательно наших с Марьяной отношений. «Мы» — это не просто звук. Нас не сломать чувством вины перед Владом и не ослабить никаким шантажом. Вместе мы сможем преодолеть любые сложности и разрешить все проблемы. Я откровенно делюсь с Марьяной своими опасениями касательно Влада и Маруси. Нана смеётся в ответ и не хочет верить, что Осин способен играть на чувствах дочери.
— Я никогда и не пыталась заменить Русе маму. Это невозможно, — указательным пальчиком Нана выводит узоры на моей груди. — Да и с Владом у нас уговор.
— Какой? — еложу носом по любимой макушке и жадно прижимаю к себе мою девочку.
— Отпустить, — Марьяна ведёт плечами и, слегка запрокинув голову, смотрит мне в глаза. — Влад всегда знал, что моё сердце всецело принадлежит тебе. Он меня отпустит — не сомневайся! И считать его врагом не стоит, Сава! Поверь, Влад знает толк в настоящей дружбе.
— Какая же ты наивная у меня! — томными поцелуями спускаюсь от виска по раскрасневшимся щекам к ненасытным губам Наны. — Думаешь, я не видел, как он пожирал тебя взглядом? — воспоминания прожигают душу, отчего срываюсь и прикусываю нижнюю губу моей девочки.
 
— Ты ревнуешь, Ветер? — довольно хмыкает и кусает меня в ответ.
— Это сильнее меня! — признаюсь честно и, позабыв про усталость, рывком укладываю Нану спиной на голый матрац, а сам голодным хищником нависаю сверху.
— М-м! — Нана расплывается в хитрющей улыбке и, обхватив меня ногами, как обезьянка, начинает соблазнительно извиваться подо мной. — Надо почаще заставлять тебя ревновать!
— Ну уж нет! — чувствую, как снова теряю над собой контроль, и переворачиваюсь на спину: нам нужно поговорить, а всё остальное подождёт!
— Я люблю только тебя! — мурлычет на ухо Нана и, продолжая сводить с ума, забирается на меня сверху.
— Чем докажешь? — держусь из последних сил, чтобы ещё на пару часов не пропасть с головой в любви.
— Может, этим, — игриво шепчет чертовка и, наклонившись ко мне, углубляет поцелуй.
— Всё равно ревную, — кажется, вхожу во вкус.
— Тогда так…, — губы Марьяны скользят все ниже.
— Прости, но ревность пожирает меня без остатка, — я пытаюсь быть серьёзным, но губы невольно растягиваются в блаженной улыбке.
— И даже это не помогает? — Нана оставляет влажную дорожку поцелуев на моём животе.
— Всё без толку! — обречённо вздыхаю и возвращаю Марьяну на место: сейчас, как никогда, я хочу видеть ответы в её глазах. Столько бед в нашей жизни случилось от недосказанности, что больше наступать на эти грабли не имею права.
— Тогда подскажи мне! — растерянно шелестит девчонка, пальчиками играя с щетиной на моих щеках.
— Мне нужны неоспоримые доказательства!
— Какие, например?
— Твоё согласие стать моей женой сразу, как Осин подпишет документы на развод, — волнуюсь как первоклассник перед первым в жизни школьным звонком.
— А ты у Чертова разрешение спросил? — ехидно щиплет словами Нана, а сама кусает губы, чтобы не рассмеяться.
— Вот я тебе! — щекочу егозу в отместку.
— Ветер, но я же…
— Нана! — вполне серьёзно прерываю её заливистый смех и вынуждаю ответить.
— Я согласна! — кивает Марьяна, но я понимаю, что этого мало.
— Что-то ещё?— она чувствует, что меня, как никто другой.
— Ещё я хочу детей! — слова без спроса вылетают из груди. Впрочем, это чистая правда.
— Ого! — губки Наны складываются в сладкую розочку, а глаза невольно расширяются.
— Двоих. Мальчика и девочку, — добавляю вполне серьёзно.
— Даже так?
В своей секундной растерянности Нана сводит меня с ума. А потому забываю про Чертова в гостиной и к чёрту посылаю все разговоры! Успеем!
— Ты что делаешь? — пищит Марьяна, вновь оказавшись подо мной.
— Воплощаю мечту в реальность, — осыпаю изнеженное тело моей девочки поцелуями. — Надеюсь, чтобы стать отцом, согласие Осина мне не потребуется?
— А моё тебя уже не интересует? — пытается возразить.
— А ты, что, против? — не придаю словам Наны должного внимания и утопаю в ласках.
— Да! — верещит отчаянно, а я замираю. Кажется, не дышу, да и сердце вот-вот остановится.
— Ты против? — переспрашиваю не своим голосом.
— Против!
— Но почему?
— Потому что я всегда мечтала о троих, а не двоих! – хихикает Нана, радуясь, что смогла обвести меня вокруг пальца.
— Тогда нельзя терять ни минуты! — подмигиваю любимой негоднице, а потом растворяюсь в любви без остатка.
  
Эпилог
 
Конец января.
Марьяна
— Марьяна, живее! — орёт на всю гостиную Чертов, а у меня никак не получается завязать шапку Маруське: пальцы дрожат как у пропащего алкоголика.
— Сейчас! Сейчас! — почти беззвучно отвечаю и снова пытаюсь собрать непослушные завязки в бантик.