Всеволод Большое Гнездо из рода Мономаха. Византийские уроки Владимирской Руси

Итак, развернув войска в боевой порядок, Всеволод собирает военный совет, чтобы обсудить план дальнейших действий. В это время пеший отряд осажденных выходит за городскую стену под прикрытием наспех сооружаемого внешнего укрепления – тына, называвшегося в ту пору оплотом, или плотом. Племянник Всеволода с небольшим конным отрядом пытается прорваться к открытым воротам: «Изяславъ же Глѣбовичь внукъ Юргевъ доспевъ с дружиною, возма копье, потъче къ плоту, кдѣ бяху пѣши вышли из города, твердь оучинивше плотомь. Он же въгнавъ за плотъ к воротомъ городнымъ, изломи копье, и ту оудариша его стрѣлою сквозѣ бронѣ подъ сердце, и принесоша еле жива в товары» [217] (в стан). К сведениям владимирского сводчика важные детали добавляет киевский летописец: «Болгарѣ жѣ видѣвше множьство Роускихъ полъковъ не могоша стати (построиться для битвы. – А. В.), затворишася в городѣ. Князи же молодѣи оуохвотишася ѣхати к воротомъ биться, и тоу застрѣлиша Изяслава Глѣбовича.» [218].
Сопоставляя данные двух источников, можно сделать следующие выводы: 1) булгарское войско не отважилось на полевое сражение с русской ратью и поспешило укрыться в городе; 2) столица Булгарии была недостаточно укреплена: лишь оказавшись в осаде, горожане начали сооружать перед воротами дополнительную «твердь» – бревенчатый частокол; 3) в атаке на городские ворота участвовал не только Изяслав «с дружиною», но еще кто-то из младших князей: военный совет проходил явно без их участия, и, пока старшие товарищи «думали», молодежь решила «отличиться» в деле. Резюмируем: гарнизон и жители Биляра, лежавшего в отдалении от водных путей, не ожидали, что под стены города явится столь сильный противник, не подготовились как следует к обороне и не смогли бы выдержать долговременной осады. Брать Биляр приступом не было нужды. Это понимал Всеволод, с этим соглашались его многоопытные советники-воеводы. «Князи же молодѣи» не хотели думать об этом.
Не согласованная с действиями других подразделений, атака дружины Изяслава захлебнулась. Осажденные воодушевились, осаждавшие огорчились, но от плана не отступили. Осада Биляра продолжилась.
Меж тем к острову Исады, к оставленным под охраной белоозерцев судам, приблизились отряды из других булгарских городов: пешие – на ладьях водой, конница – берегом. По сведениям киевского летописца, число нападавших пехотинцев достигало пяти тысяч; о количестве всадников сведений нет. К сожалению, не сообщают летописи и о том, сколько ратников обороняло остров. Попробуем оценить их численность. Известно, что в 1146 г. Юрий Долгорукий послал на помощь новгород-северскому князю Святославу Ольговичу «тысящу бронникъ дружины Бѣлозерьскіе» [219]. Словом «тысяча» на Руси обозначали не только число 1000, но и войсковую единицу, в составе которой реально могло быть и меньше 1000 «бронников», и больше. Допустим, что в данном случае речь идет именно о 1000 латников. Вряд ли к 1183 г. постоянное войско Белоозера стало больше. Однако, по сведениям Воскресенской летописи, в состав охранного полка на Исадах входили еще и «вои», то есть ополченцы: «Бѣлозерцы же со прочими своими вои погониша» [220] булгар. Ополчение также не могло быть слишком велико. Новгород, занимавший в ту пору около 120 га [221], мог выставить войско до пяти тысяч человек, включая княжескую дружину [222]. Белоозеро в конце XII в. имело площадь застройки около 50 га [223], а значит при той же плотности населения, что и в Новгороде (допущение вполне вероятное), располагало примерно в 2,4 раза меньшим, чем он, населением и, соответственно, мобилизационным ресурсом. Следовательно, общую численность охранного полка можно оценить в две тысячи ратников, и только половина из них – профессиональные воины, «бронники».
Несмотря на более чем двукратный перевес противника, белоозерцы выстояли и перешли в контратаку. Булгары обратились в бегство, пытались уплыть на небольших речных судах – учанах, но перегруженные лодки опрокидывались и люди в доспехах тонули: «и тако истопоша боле тысячи ихъ» [224]. Кроме того, «полъ третьи тысячѣ» [225], то есть 2,5 тыс. воинов неприятель потерял непосредственно в бою. Таким образом, общие потери булгар в сражении за Исады составили не менее 3,5 тыс. человек. Видимо, эта битва произошла незадолго до снятия осады с Биляра, так как о победе белоозерцев Всеволод и его соратники, бывшие с ним, узнали только на обратном пути от стен булгарской столицы.
 
Принуждение к миру
Н. М. Карамзин полагал, что осажденный город спасло от сдачи ранение Изяслава, «ибо Великий Князь, видя страдание любимого, мужественного племянника, не мог ревностно заниматься осадою, и в десятый день, заключив мир с жителями, отступил к ладиям…» [226]. Объяснение малоубедительное, если учесть тот факт, что 29-летний Всеволод Юрьевич – не сентиментальный юноша, но опытный, закаленный в боях полководец, повидавший немало ран и смертей. Но дело даже не в особенностях биографии конкретного военачальника. Не считаться с эмоциями, не поддаваться чувству горечи за страдания боевого товарища, даже близкого, даже родного тебе человека, требовал суровый воинский этикет. Современный историк считает, что «подчеркнуто равнодушное отношение к смерти было составной частью княжеского поведения. Особенно наглядно оно представлено в письме Владимира Мономаха к Олегу Святославичу, там, где говорится о смерти сына Мономаха на поле брани: “Дивно ли, оже мужь оумерлъ в полку ти? Лѣпше суть измерли и роди наши”» [227]. Вспомним в этой связи, насколько высок был авторитет Владимира Всеволодича среди его потомков, как стремились ему подражать сыновья и внуки.
Не вызывают сомнений выучка и отвага русских ратников: сравнительно небольшой белоозерский полк наголову разгромил более чем пятитысячное войско неприятеля. Наверняка не хуже были подготовлены и другие полки. И всё же главные силы Всеволода не предпринимают активных действий (самочинная атака Изяслава не в счет). Владимирский князь явно выжидает. Чего же он ждет? Того, за чем и пришел под стены булгарской столицы, – предложения заключить мирный договор, разорванный булгарами в 1152 г. и, видимо, так и не возобновленный впоследствии. Долго ждать не пришлось: «Болгаре выслалися бяху к нему с миромъ» [228] («съ челобитіемъ» – уточняет «Воскресенская летопись» [229]).