Господин мертвец. Том 2
– О какой самообороне идет речь? – продолжил фон Мердер, уже никем не перебиваемый. – Как мертвец может защищаться от человека? Разве эти солдаты могли убить вашего мертвеца с помощью штыков?
– Нет, – сказал тоттмейстер Бергер хладнокровно. – Вероятность этого крайне мала.
Он был утомлен этим бессмысленным собранием, громкими голосами и затхлым воздухом. Дирк ощущал это так же ясно, как и тревожное беспокойство Лемма. Тоттмейстер Бергер не любил шумных препирательств, споров и обвинений. И теперь, вынужденный терять время в обществе штабных офицеров, делался все мрачнее с каждой минутой.
Зато оберст фон Мердер, убедившись в том, что никто из присутствующих не имеет серьезных возражений, строчил, как из пулемета. Это месть, понял Дирк тоскливо, фон Мердер, униженный тоттмейстером Бергером при первой встрече, поставленный в неловкое положение, вынужденный обратиться к нему за помощью, теперь брал свое. Как командир полка, он имел полное право собирать офицеров для разбирательства. И теперь пользовался им в полной мере, сознавая собственную правоту.
– Так, значит, вероятность крайне мала, как вы сами признали? Вашему мертвецу не угрожала опасность, он же, в свою очередь, посягнул на человеческую жизнь, и только лишь благодаря случайности на местном полевом кладбище сегодня не появилась новая могила. У ефрейтора Браунфельса фельдшер определил перелом трех ребер и гематому брюшной области. Был бы удар чуть сильнее, его внутренности превратились бы в паштет.
Дирк подумал о том, что, захоти Лемм, он мог бы вырвать у своего обидчика руку с корнем, а потом оторвать и голову. Причем для этого ему потребовалось бы всего несколько пальцев. Как бы то ни было, сейчас Дирк находился в равном положении с самим Леммом – оба могли лишь слушать, не участвуя в разговоре.
– Разрешите спросить, господин оберст, – вступил вдруг Крамер, до сих пор хранивший молчание, – о каком ефрейторе Браунфельсе идет речь? Не о том, который из шестнадцатого взвода?
Фон Мердер сверкнул глазом в сторону своего подчиненного.
– О нем. Знаком вам, лейтенант?
– Еще как. Мародер, насильник и хам, – твердым голосом сообщил Крамер. – Я собирался сам отдать его под трибунал за прошлые заслуги, но из-за французского наступления не успел. Признаю свою вину.
Фон Мердер уставился на Крамера с таким видом, что тот едва не поперхнулся. Среди штабных офицеров зашелестел шепот. У шепота, как у рассветного неба, есть множество оттенков. Шепот, затопивший штабной блиндаж, был неприятного рода. Неодобрительный, едкий.
– Покрываете мертвеца, лейтенант? – нахмурился фон Мердер, сбавив тон. Получив удар с неожиданного направления, он, как опытный командир, сперва собирался провести перегруппировку и оценить ситуацию.
Но Крамер не спешил атаковать. Выглядел он почтительно, но вместе с тем уверенно.
– Никак нет, господин оберст. Просто хотел заметить, что этот Браунфельс – неприятный тип. И наверняка получил по заслугам.
– В своем полку я сам буду оценивать заслуги каждого! Значит, будь ваша воля, вы бы спустили все на тормозах, не так ли? И терпеливо взирали бы на то, как ходячие мертвецы убивают ваших товарищей?
Штабные офицеры, рассудительно предпочитающие хранить молчание, присутствующие лишь в качестве молчаливой, но грозной силы, взирали на Крамера с неодобрением. Он и сам ощутил это. Крамер стоял между мертвецами и офицерами своего полка, так что стороннему наблюдателю сложно было бы определить, к какой из групп он относится.
– Я не имел в виду ничего подобного, господин оберст, – сказал он, сохраняя внешнее спокойствие. – Но мне кажется, что в данном случае зачинщиками выступили именно наши солдаты. Я не разбираю виновных на живых и мертвых. Вопрос справедливости выше того, кто жив, а кто нет.
– Потрясающее заявление. – Оберст фон Мердер, вернувший прежнюю уверенность в голос, демонстративно развел руками, как бы призывая свидетелей оценить сказанную лейтенантом нелепую сентенцию. – Так, значит, вы собираетесь уравнять живых и мертвых?
– Я… Никак нет, господин оберст. Их никак невозможно уравнять. Мертвецы в большинстве своем кажутся мне гораздо достойнее и честнее нас, живых.
Сперва Дирку показалось, что фон Мердер схватится за пистолет, тот и верно сделал похожий жест. И, наверное, расстегнул бы кобуру, не сожмись его пальцы от спазма. Несколько секунд ушло у оберста, чтобы успокоить бушующее в нем пламя. Дирк даже позавидовал ему: при всей своей вспыльчивости фон Мердер явно умел сдерживать собственные эмоции, что говорило о хорошей выдержке. Не лишнее качество для командира.
– Приказываю вам замолчать, – наконец сказал он, почти ровным голосом. – Если скажете еще хоть слово, я велю сорвать с вас погоны и отвести на гауптвахту. Мои офицеры не смеют выгораживать мертвецов и попустительствовать им. И… я бы советовал вам подумать над своим поведением, лейтенант Крамер. Может, вы не сознаете этого, но ваша дружба с этим… тухлым воинством оборачивается отнюдь не невинным увлечением. Уже завели себе приятелей среди мертвецов? Отлично. Только не перенимайте от них слишком многого. Знаете, – лицо фон Мердера посерело и выразительно сморщилось от отвращения, – от вас даже несет, как от мертвеца.
– Это из-за кабана, – равнодушно заметил тоттмейстер Бергер. – Они привезли мне кабана. И, признаться, взглянуть на него мне интереснее, чем тратить время, разбирая подобные дела.
– Какой еще кабан?
– Неважно. Давайте заканчивать. Какого рода претензии вы собираетесь предъявить мне или моим… моей собственности, господин оберст?
Оберст фон Мердер ущипнул себя за бороду, сознавая, что наступил ключевой момент импровизированного суда.
– Ваша собственность покалечила моего солдата, – решительно сказал он, – и едва его не убила. Я считаю это недопустимым и закрывать глаза не стану. Я требую наказания для вашей собственности. Если солдаты в траншеях начнут завтра говорить о том, что мертвецы могут безнаказанно разгуливать по расположению полка, набрасываясь на любого встречного, за следующий же месяц я потеряю дезертировавшими больше людей, чем за неделю боя. Я не позволю, чтобы обо мне говорили, будто оберст позволяет мертвецам списывать в расход его солдат. И если вы думаете, что мне есть дело до вашего Ордена, спешу сообщить, что это не так. Здесь командую я, и мое слово пока еще что-то значит!
Тяжелый взгляд тоттмейстера Бергера встретился с кипящим взглядом фон Мердера и выдержал его без труда, только сверкнул в глубине глаз на мгновение нехороший желтоватый огонек.
– Справедливо, – сказал он медленно, – вполне справедливо. И какого наказания вы добиваетесь?
Фон Мердер ответил сразу же, даже не позаботившись выдержать паузу. Значит, давно подготовил эти слова.
– Виновный должен быть уничтожен. Чтобы продемонстрировать, что мертвец не может поднимать руку на живого человека. Это единственный способ сохранить в войсках подобие дисциплины.