Четвертое крыло (ЛП)

Она смеется, и я думаю, что это первый искренний звук, который я услышала от нее. "Справедливо. Поскольку мы не можем работать с твоей лодыжкой или руками, пока они не заживут, мы начнем с самых важных мышц, которые помогут тебе удержаться на драконе". Она скользит взглядом по моему телу и вздыхает с явным отвращением. "Эти слабые внутренние бедра".
"Ты делаешь это только потому, что Ксаден заставляет тебя, верно?" спрашиваю я, усаживая свою задницу на сиденье тренажера с деревянной подушкой между коленями, пока она делает настройки.
Ее глаза встречаются с моими и сужаются. "Правило номер один. Для тебя он Риорсон, первокурсник, и ты не имеешь права спрашивать меня о нем. Никогда".
"Это два правила". Я начинаю думать, что моя первая догадка о них верна. С такой яростной преданностью они должны быть любовниками.
Я не ревную. Нет. Эта яма уродства, распирающая мою грудь, — не ревность. Не может быть.
Она насмехается и тянет за рычаг, который мгновенно натягивает древесину, и они устремляются наружу, разделяя мои бедра. "Теперь приступай к работе. Сожми их обратно. Тридцать повторений".
Нет ничего более священного, чем архивы. Даже храмы можно перестроить, но книги нельзя переписать.
— Руководство полковника Дакстона по совершенствованию в квадранте книжников
  
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
 
Деревянная тележка с библиотекой скрипит, когда я толкаю ее по мосту, соединяющему Квадрант Всадников с Целительством, а затем мимо дверей клиники в сердце Басгиата.
Огни магов освещают мой путь по туннелям, когда я иду по настолько знакомому пути, что могу пройти по нему с закрытыми глазами. Запах земли и камня наполняет мои легкие, чем глубже я спускаюсь, и тоска, которая настигает меня почти каждый день в течение последнего месяца с тех пор, как я была назначен на службу в Архивы, уже не так остра, как вчера, и не так остра, как позавчера.
Я киваю писцу первого курса у входа в Архив, и он вскакивает со своего места, спеша открыть похожую на свод дверь.
"Доброе утро, кадет Сорренгайл", — говорит он, держа вход открытым, чтобы я могла пройти. "Я скучал по вам вчера".
"Доброе утро, кадет Пирсон". Я улыбаюсь ему, пока толкаю тележку. Поскольку работа в квадранте идет, я набрала свой любимый балл. "Я неважно себя чувствовала". У меня весь день кружилась голова, несомненно, от недостатка воды, но, по крайней мере, я смогла отдохнуть.
Архивы пахнут пергаментом, переплетным клеем и чернилами. Они пахнут как дом.
Ряды стеллажей высотой в двадцать футов тянутся по всей длине пещерного сооружения, и я впитываю это зрелище, ожидая у ближайшего ко входу стола — места, где я провела большую часть своих часов за последние пять лет. Дальше могут пройти только писцы, а я — всадник.
Эта мысль вызывает улыбку на моих губах, когда ко мне подходит женщина в кремовой тунике и капюшоне, на ее плече выткан один прямоугольник золота. Первокурсница. Когда она стягивает ткань с головы, обнажая длинные каштановые волосы, и встречает мой взгляд, я улыбаюсь во весь рот. Я подписываю: "Джесиния!"
"Кадет Сорренгайл", — отвечает она. Ее яркие глаза сверкают, но она подавляет улыбку.
Только на эту секунду мне становятся противны ритуалы и обычаи писцов. Не было бы ничего плохого в том, чтобы обнять мою подругу, но она была бы наказана за потерю самообладания. В конце концов, как мы можем знать, насколько серьезно писцы относятся к своей работе, насколько они преданы своему делу, если они даже не улыбнутся?
"Очень рада вас видеть", — подписываюсь я и не могу перестать ухмыляться. "Я знала, что ты пройдешь тест".
"Только потому, что я занималась с тобой последний год", — отвечает она, поджав губы, чтобы они не выгнулись вверх. Затем ее лицо опускается. "Я была в ужасе, услышав о том, что вас заставили отправиться в квадрант Всадников. Вы в порядке?"
 
"Я в порядке", — заверяю я ее, затем делаю паузу, чтобы найти в памяти правильный знак для драконьей связи. "Я связана и…" Мои чувства сложны, но я думаю о том, каково это — парить на спине Таирна, о нежных подталкиваниях Андарны продолжать путь, когда я думала, что мои мышцы могут сдаться во время тренировок Имоджен, о моих отношениях с друзьями, и я не могу отрицать правду. "Я счастлива".
Ее глаза расширяются. "Разве ты не волнуешься постоянно, что ты собираешься…" Она смотрит налево и направо, но рядом никого нет, чтобы видеть нас. "Ну, знаешь… умереть?"
"Конечно". Я киваю. "Но, как ни странно, ты вроде как привыкаешь к этому".
"Если ты так говоришь". Она смотрит скептически. "Давайте о вас позаботимся. Это все возвраты?"
Я киваю, достаю из кармана штанов небольшой свиток пергамента и протягиваю ей, прежде чем подписать: "И несколько просьб от профессора Девера". Всадник, отвечающий за нашу маленькую библиотеку, каждый вечер присылает список запросов и возвратов, а я забираю их перед завтраком, и, наверное, поэтому у меня бурчит в животе.
Сжигание всех лишних калорий от сочетания полета, уроков спарринга Рианнон и пыток Имоджен означает, что у меня совершенно новая способность к еде.
"Что-нибудь еще?" — спрашивает она, положив свиток в потайной карман своей мантии.
Может быть, это из-за того, что я нахожусь в Архиве, но тоска по дому почти одолевает меня. "Может, у вас есть копия "Басен Бесплодных"?" Мира была права, мне не стоило брать с собой книгу басен, но было бы здорово провести вечер, свернувшись калачиком со знакомой историей.
Джесиния нахмурила брови. "Я не знакома с этим текстом".
Я моргаю. "Это не для академических целей, просто сборник фольклора, которым поделился со мной отец. Немного на темной стороне, честно говоря, но мне это нравится". Я задумалась на мгновение. Здесь нет знаков "виверн" или "венин", поэтому я произношу их по буквам. "Виверна, венин, магия, битвы добра и зла — ну, вы знаете, все хорошее". Я ухмыляюсь. Если кто и понимает мою любовь к книгам, так это Джесиния.
"Я никогда не слышала об этой, но я поищу ее, пока буду доставать эти".
"Спасибо. Я буду тебе очень признательна". Теперь, когда я собираюсь стать тем, кто владеет магией, мне не помешает несколько хороших сказок о том, что происходит, когда люди оскверняют силу, направленную на них. Несомненно, они были написаны как притча, чтобы предупредить нас об опасностях, связанных с драконами, но за шестисотлетнюю историю объединения Наварры я никогда не читала ни об одном всаднике, потерявшем душу из-за своей силы. Драконы хранят нас от этого.
Джесиния кивает и толкает тележку, исчезая среди полок.
Обычно на сбор запросов, поступающих от профессоров и курсантов моего квадранта, уходит около пятнадцати минут, но я более чем довольна ожиданием. Переписчики приходят и уходят, некоторые группами, поскольку они тренируются, чтобы стать историками нашего королевства, и я обнаруживаю, что смотрю на каждую фигуру в капюшоне, ища лицо, которое я знаю, что не могу найти — ищу своего отца.
"Вайолет?"
Я поворачиваюсь налево и вижу профессора Маркхэма, ведущего отряд писцов первого курса. "Здравствуйте, профессор". Держать лицо без эмоций рядом с ним легче, потому что я знаю, что он этого ожидает.
"Я не знал, что у вас есть обязанности дежурного по библиотеке". Он смотрит в сторону стеллажей, где исчезла Джесиния. "Тебе помогают?"
"Джесиния…" Я сморщилась. "Я имею в виду, что кадет Нейлварт очень полезна".
"Вы знаете", — говорит он отряду из пяти человек, когда они обступают меня, — "Кадет Сорренгайл была моей лучшей ученицей, пока квадрант Всадников не украл ее". Его взгляд встречается с моим под капюшоном. "Я надеялся, что она вернется, но, увы, она связала себя узами брака не с одним, а с двумя драконами".