Паршивый отряд. Хроники Новгородского бунта (СИ)
В тишине тёплого спокойного вечера избушка выглядела уютным пристанищем. Опасения Гавриила казались чем-то далёким, почти мифическим. «Никуда отсюда не пойду. Ночевать останемся здесь». — Думала Дора. «Странно, но с этим мало знакомым человеком я совершенно не боюсь оставаться наедине. От него веет такой спокойной уверенностью».
Скрипучая дверь отворилась почти бесшумно. Вошёл Гавриил. «Огонь разводить она на умеет». — Подумал он, когда увидел холодную дышащую сыростью печь. Достал из складок своего плаща топорик и принялся, не говоря не слова, колоть поленце на мелкие лучинки годные для растопки.
«Как он умудряется прятать этот топорик в складках плаща?» — Задумалась еще раз Доротея.
— Вы не носите оружие? Как Вам без него удаётся обходится? — Решила напрямик спросить Дора о интересующем её вопросе.
— На самом деле для человека опытного любой предмет в руках может быть достойным оружием, а таскать такую тяжесть с собой постоянно нет никакого смысла. А вот расколоть хорошее поленце на мелкие щепки чем угодно не удастся. — Он улыбнулся не глядя никуда, словно глаза его отдыхали, производя впечатление зашторенных окон в хорошо освящённом доме.
— Нам обязательно сегодня идти назад? Кажется, силы меня покинули окончательно. Я боюсь, что не дойду. — Спросила Дора.
— По крайней мере очень желательно. И дома Вас начнут искать если Вы не вернётесь до вечера. Будет переполох. Здесь оставаться не хорошо, это место может стать очень опасным. — Мягко, как неразумному ребёнку проговорил Гавриил.
— Но это же домик моего отца, мы закроем все двери и окна, просидим здесь до утра как мышки. Я уверена, что ничто и не кто не сможет нам навредить здесь.
— Вы недостаточно хорошо знаете своего отца. Есть вещи при соприкосновении с которыми человек не подготовленный может повредится, а Ваш отец постоянно имеет дело с такими вещами. Очевидно, что он не готовит вас себе в преемницы.
Дору разозлило его «очевидно» и она съязвила:
— Но с Вами то мне нечего боятся.
Он, не распознав сарказм, ответил почти наивно.
— Ваше доверие льстит мне.
Но она восприняла его ответ как высокомерную чопорность, растянулась на лавке повернув голову лицом к стене. В печи затрещала растопка, облачко дыма ворвалось в комнату сквозь щель в дверце. Домик словно начал просыпаться, как маленькая рыбка всю зиму закованная в лёд, а потом с наступлением весны вновь ожившая. «Пока закипит чайник, мы потеряем ещё много времени». — Размышлял Гавриил.
Молчаливое поведение Доры стало для него наконец очевидным. «Обиделась». — Подумал он, вздохнул про себя, мол опять я наступил на те же грабли и пошёл к ней. Вначале просто для того, чтобы поговорить и может извинится если выяснится, что он действительно сделал что-то не так. Но подойдя в плотную обнаружил у неё сильный жар. От прикосновения его руки ко лбу она дернулась, но потом ощутив приятную прохладу его ладони расслабилась и доверительно обмякла.
Дора не чувствовала себя настолько плохо что бы у неё поднималась высокая температура и в растянутой лодыжке не могло быть никакого воспаления. Но присущая ей от природы эмоциональная подвижность в купе с усталостью, в её случае, иногда приводили к таким последствиям как повышенная температура или непредвиденный обморок. Гавриил к этому симптому отнесся весьма серьёзно и заподозрив опасную болезнь решил перестраховаться.
— Похоже сегодня нам придётся ночевать здесь. Идти в обратный путь сейчас действительно опасно.
Дора внутренне просияла и сразу начала ощущать прилив сил и хорошего настроения. Но Гавриил неожиданно спросил:
— Доротея, я единственного не понимаю до сих пор. Почему Вы повели нас в эту избушку?
— Вы просили укромное место! — Досада снова начала приливать к вискам, наполняя голову стуком маленьких молоточков.
— Укромное, но не опасное. Я честно говоря действительно не уверен имеем ли мы право оставлять здесь Каната. Его надо было спрятать на день другой, пока мы не сможем без опасения передать его родственникам, а теперь получается, что завтра разумней опять забрать его с собой назад.
— Да что с Вами вообще такое?! Вы же не объяснили мне, что надо и что с ним случилось. Я думала нам необходимо его спрятать на долго. Откуда мне вообще было знать, что Вам нужно. Вы молчите как истукан и, наверное, предполагаете у меня способность читать Ваши мысли. Но представьте себе я такой не обладаю!
С тем что в её возмущение есть зерно правды Гавриил не мог не согласится. «Видимо я слишком долго не общался с людьми». — Подумал он, а в слух сказал примирительно.
— Да, возможно в этом есть доля моей вины.
— Доля!?
Дора развернулась лицом в его сторону раскрасневшимся от жара и возмущения, села на лавке и забыв о больной конечности почти кричала:
— Я полностью доверилась Тебе! — Незаметно для себя она перешла на ТЫ. — Рассказала, как есть, что избушка в лесу, в укромном месте. Тащилась с больной ногой и полной сумкой только потому, что ты сказал так надо. Я этому идиоту Канату не стала бы помогать и за деньги, а теперь ты говоришь мне, что это всё было бессмысленно. Больше того я сама виновата и затащила нас в опасное место, пребывание в котором теперь мешает твоим планам.
Гавриил сидел молча, пил чай тихонько похлёбывая из большой расписной пиалы. «Надулся». — подумала Дора. — «Ну и пусть. Ему полезно». Она, чувствовала наконец своё моральное преимущество, смотрела на него прямо покачивая ножкой, изучая выжидала.
«Совсем ты опростился Гаврюша». — Думал Гавриил. «В годы твоей славы на тебя не повышал голос даже император. Но в целом ты заслужил такое обращение. В те времена ты и не допускал таких промахов как сейчас».
Гавриил почти допил свою пиалу чая, у Доры хватило характера не менять позу и не отводить взгляда. Возможно, поэтому, после последнего глотка он пожал плечами и сказал:
— Значит остаёмся. Но ночь может преподнести нам неожиданности. А завтра надо забрать отсюда Сильвестра и идти обратно: к его родственникам и главе города. А там будь что будет.
— Завтра ещё скачки и мы не должны их пропустить! — Дора чувствовала себя уже почти здоровой.
— Мне кажется, это может быть не обязательно. — Заметил дипломатично Гавриил.
— Ещё как обязательно, там весь город соберётся, и глава тоже должен быть. Так что туда и пойдём первым делом. Это общегородское событие. Там будут все.
Гавриил не спорил, он налил себе вторую чашку чая и поухаживал за своей спутницей. Морально нравственные силы его были на исходе. Тоска и одиночество в совокупности с само-разочарованием давно уже подтачивали его изнутри. За долгие годы своих странствий он впервые нашёл нормальное человеческое место, в котором жили хорошие приветливые люди. Но его интуиция подсказывала ему, что мир и покой этого города на гране разрушения. Ощущение неизбежности страшных событий, надвигающихся из-за горизонта не далёкого будущего угнетало его, не давало спокойно смотреть на окружающий мир. Ум метался в попытках найти верную комбинацию действий, но каждый раз натыкался на непреодолимое препятствие, уничтожающее все попытки разума. С одной стороны, последовательность грядущих событий открывалась для него с очевидной неизбежностью, с дугой, предпринимаемые им усилия разбивались о рифы мелких шероховатостей.
Погружённый в свои мысли он опять услышал настойчивый вопрос, не один раз уже задаваемый Дорой.
— Ты, — она все-таки решила остановится на этой форме обращения, — может расскажешь наконец кто ты и откуда.
Гавриил понимал, что от ответа на этот вопрос будет зависеть будущее, которое его так беспокоило. Доверится Доре было самым простым, обстановка предрасполагала к этому, но хватит ли у неё сдержанности и холодного разума для того что бы осознать всю важность его слов. Но главное, в правду она скорее всего не поверит. Тем не менее отмалчиваться дальше уже представлялось мало возможным. Поэтому он решил предать своему рассказу обтекаемую форму избегая невероятных подробностей.