Майнбласт. В бездне тьмы. Часть первая. Двуличие (СИ)

  
Глава IV: На Шаг Ближе
 
Стрелок выскакивает на улицу, совершая спешные и уверенные движения в сторону опьгараниду, где, по всей видимости, скрываются загадочные персоны. Злоба, которая порабощает его с каждым метром, сильнее заглушает воспоминания прошлых дней. Наконец отстранившись от всех печальных дум, оставляет в разуме лишь одну цель — Садрос, а к эгаранади так и не знает, как относиться, не рассматривая его как угрозу. Этот светловолосый парниша лишь пешка в схватке за невидимую силу внутри Майнбласта. Перебирая мысли, даже думает о том, что сам старик — Садрос, тот неизвестный, кто старается впрыснуть яд, который сможет поработить его утомлённое тело.
Бредя уже по открытой улице, он встречается с удивлёнными взглядами людей, которые то и дело шугаются от Карвера, чей вид смахивает на бродягу. Убийца видит башню и тяжело ступает к ней, думая о том, что находится внутри здания, ведь опьгараниду он никогда не посещал ранее. Читая о священных сооружениях, красота которых внутри сравнима со звёздным куполом, он всегда удивлялся тому, откуда берутся деньги у служителей.
Сама философия прошлых столетий сильно отличалась от современной. Она долго не подвергалась изменениям из-за постоянных войн и угроз со стороны изгоев для человеческого общества, которых ещё называли "аб'баца", что означает с еверабискха "изгой". После победы в Войне Восстановления Баланса, элеменадала не осталось. Их всех истребили. Человек же, изменив взгляды на жизнь, хорошо укрепил элеменадалис в обществе из-за чего влияние опьгараниду увеличилось в разы. Ситуация и мнения поменялись в сторону человечества и его большой роли в построении планетарной сферы. Человек, как основная гибкая единица — вапор, имеет возможность не только менять окружающий мир, кроме статичного и нерушимого — солуса, но ещё и адаптировать под свои условия. Если раньше все решалось самими элементами — самой природой, то на данный момент человек, изменяя окружение, подвергает вынужденной адаптации весь окружающий мир, кроме того, что охватывает солус — фундамент.
Теперь Фортуитец знает, что единственная их защита — это баланс, который необходимо поддерживать в норме. Поэтому люди чаще посещают святилища, где укрепляют, как они считают, свой вапор и избавляются от вапора у мёртвых, чтобы питать им природу. Всё же, в основном, среднестатистический житель не желает вмешиваться в расшатывание баланса, поэтому ведёт себя подобающим образом, стараясь быть сдержанным во всём, кроме отношения к другому носителю вапора, и желая только добра. Ведь поселив тьму в сердце ближнего, она может в будущем повлиять на каждого в обществе.
Тем не менее, источник денег у эгаранади неизвестен для Карвера. Многие грешат на государственную власть, выделяющую средства для развития и распространения философии. Другие считают, что деньги выделяют ордена, ранее имевшие территории и работающие автономно, но под управлением единого органа государственной власти. Есть ещё те, кто поддерживает служителей пожертвованиями.
Подобравшись к дверям, Стрелок мешкается, ещё раз осмотрев свою убитую одежду. Решив, что это не помешает ему столкнуться с культурой Фортуито, хватается за ручку и толкает. Массивные двери распахиваются, его встречает один из служителей, который легко приветствует убийцу. Коснувшись средним пальцем кончика носа, мужчина в цветном одеянии кивает с расправленной ладонью и слегка растопыренными тонкими пересохшими пальцами. Майнбласт, будто не замечая его, проносится дальше, оставляя позади себя лишь недосказанность. Величие культурным шоком ударяет по серьёзному лицу гостя.
Длинная колоннада, украшенная картинами и статуями неизвестных личностей, тянется вплоть до самого конца, где стоят параллельно друг другу три алтаря. Единственное, что среди чудотворных деталей бросается в глаза — грязная дорожка, бегущая посередине, и медленно сходящая на нет.
Неторопливыми шагами, пробираясь дальше в опьгараниду, богатство которой можно было бы разделить на весь Фортуито, тем самым сделать резкий скачок в развитии инфраструктуры и не только. Он видит окна, свет из которых едва просачивается, уступая тысячам фонарей, увешанным по всей округе. В ночное время суток их тушат и вновь зажигают под утро, ведь солнце встаёт не так рано, как хотелось бы. Движения ускоряются, пролетает всё пространство, подбирается к алтарям и всматривается в узоры.
 
К Стрелку подходит неизвестный, его одеяние говорит о служении стихиям. Мертвецкий взгляд, наполовину прикрытый толстым капюшоном бордового цвета, встречается с хмурым и неодобрительным взором Майнбласта. Эгаранади касается пальцем кончика носа и повторяет акт, совершенный его коллегой. В ответ Стрелок достаёт револьвер и чешет затылок, медленно и угрюмо проговаривая:
— Где комната мёртвых? — кладёт руку на алтарь и опирается на неё, пистолет же опускает, угрожающе держа его на виду и показывая серьёзность своих намерений.
— Ар'амара прямо за вами, — гнетуще сообщает мужчина, старость которого уже не сосчитать. Запавшие глаза и мешки, в которых можно переносить картофель, выдают побочный симптом, о котором знает Майнбласт.
Эгаранади употребляет Элимисиснскую Пыльцу — наркотик, появившийся не так давно. Цветы "элимисис" стали прорастать на земле в дикой природе, в северной части острова, почти на границе с Землями Пепловых Дождей, так же в случайных местах лесных массивов, в особенности недалеко от Корага. Был большой бум бандитизма на этой основе. Пыльца, которую нужно смешать с солью, необходимо раскрошить до состояния порошка, а после добавить немного воды и вскипятить, потом приправить еду. Вкус становится чудесный, как и всё окружение вокруг. Пыльцу собирают раз в год, в период цветения. Дороговизна данного товара оценивается в пять золотых за несколько ложек. Этого достаточно, чтобы наслаждаться приёмом пищи весь день, растягивая пыльцу на неделю. Поговаривают, что в казармах иногда подмешивают частички пыльцы в пищу, чтобы солдаты были резвее и легче переносили морозы и службу. Наверное, из-за этого их внешний вид часто достоин премии: «Самый уставший человек года». Наркотик не запрещён, но позволить себе его может не каждый, да и из-за сильного привыкания, человек быстро оказывается ни с чем в кармане.
Проводя Карвера взглядом, мужчина остаётся у алтарей. Стрелок молча удаляется в маленькое помещение с лестницей, ведущей в подвал, где хранят опустевший каэлум. Спустившись в темноту, встречает слабую надежду, теплящуюся на вершине восковой башни. Рядом со свечей стоит старая лампа, работающая на жире. Не заметив более угрозы, орудие отправляется на своё должное место.
Взор впитывает в себя лучи и обращает их в серость, отправляя в чан, где вскипают и испаряются муки. Столь счастливый всполох — единственный источник радости в одержимом, леденящем месте. Стрелок питается энергией, исходящей от зарниц надежды и свободы. Дуновение заставляет двигаться пламя то в одну, то в другую сторону. Проводя рукой над огнем, ощущает невообразимо приятное и ласковое тепло, а иногда и жар, требующий свершить месть. Берёт в руки источник света и зажигает фонарь, освещая дымчатый подвал. Тени прыгают от играющего огонька, запертого в красивом узорчатом фонаре. Скрип от несмазанной ручки резво разлетается по помещению, терзая окружающее пасмурное спокойствие. Карвер идёт по коридору дальше к массивной двери.
По мере приближения убийца слышит голоса, один из которых кажется ему знакомым. Подойдя ближе к двери, прислушивается. Дверь плотно закрыта. Наклоняет голову, стараясь вслушаться в едва уловимые речи. Звуки очень тяжело собрать воедино, чтобы получить чёткую и понятную речь.
— Мы должны убить его, пока он не добрался до нас! — твердит испуганный звонкий голос. Карвер жмурит глаза, стараясь обострить слух ещё сильнее. — Садрос, — звучит голос эгаранади, точно знакомый ему. — Оно достанет его, как и Трога, это лишь вопрос времени! — панически тот с дрожанием в голосе пытается в чем-то убедить старика.