(не)жестокая нежность (СИ)

— Угу… И на старуху, как говорится, бывает проруха… — он ещё немного отпивает.
— Слушай, при таком раскладе, тогда не стоит сейчас переоформлять на тебя мою долю клуба... Иначе разделят, как совместно нажитый капитал, — озвучиваю логичный вариант.
— Да, поэтому я пришёл, хотел обсудить лично, пока ты ещё не начал заниматься данным вопросом... А мою долю никто не тронет — это было задолго до жены.
— Значит, так и поступим, — согласился. — И давно у вас разногласия?
— Полгода примерно… Что я б ещё раз женился… — сказал с досадой друг, и снова глотнул виски.
— Не зарекайся, — усмехнулся я. Зная Олега, скоро рядом окажется та, которая быстро утянет его в ЗАГС. — А лучше: выводы правильные сделай. Адвокат хороший нужен?
— Нужен… — он наливает себе новую порцию креплёного напитка. — Хорошо, что детьми не успели обзавестись…
— Что-то не заметил на твоём дне рождения, чтобы вы оба напрягались и мечтали придушить друг друга.
— Да так… Жалкая попытка наладить отношения, — пояснил Олег. — А вообще странно, чтобы ты что-то заметил — Тиной занят был. Вокруг ничего не видел.
«Вот зачем он напомнил?» — и ревность снова очнулась.
— Ну почему же… Видел, как вы все на неё пялились. Особенно ты, — понимаю, как глупы мои обвинения, ведь моя девочка не давала повода, а спрятать её от всего мира — еще более нелепое желание.
— Может, нам всем глаза выколоть? — возмутился друг, разгорячённый алкоголем. — Тогда успокоишься?
— Давай закроем тему, — предостерегаю его от дальнейшего развития разговора.
— Да я и не начинал, — он расслабленно откинулся на спинку кресла. — Взглянуть уже нельзя. Бесишься на пустом месте, как цепной пёс бросаешься.
— Олег! — напомнил ему не лезть не в своё дело.
— Всё, не буду больше на Тину твою смотреть. Доволен? — друг вновь потянулся к виски.
— Тебе уже хватит, — забираю бутылку. — Поехали к адвокату. Меня ждут дома, не хочу сильно задерживаться.
— Спасибо за помощь, — произнес захмелевший Олег.
— На то мы и друзья, — отвечаю.
А сам думаю о том, как тепло звучат слова «меня ждут» — это ни с чем несравнимое ощущение. Раньше никогда не рвался домой, часто нагружая себя специально, чтобы не возникало ненужных мыслей, насколько неправильно я живу…
Теперь у меня есть семья — самая настоящая, есть смысл, есть счастье.
 1.35 
Всё-таки я задержался дольше, чем планировал…
Когда вернулся домой и поднялся в спальню, застал милую картину: Макс спит возле Тины, свернулся клубочком и тихо сопит, а она нежно поглаживает его по голове…
— Ого, — не сказать, что удивлён, скорее, приятно видеть их вместе, словно они мать и сын. — У тебя просто талант — заклинатель непоседливых детей.
Приближаюсь к ней, приподнимаю её лицо за подбородок, склоняюсь и целую.
— Надо отнести его, — шепотом говорит она прямо в мои губы. — Для меня Макс тяжеловат…
— Сейчас отнесу, — снимаю пиджак, отбросив на кровать, беру сына на руки и иду в детскую. Тина плетётся следом.
— Ты голоден? — спрашивает моя заботливая девочка.
— Да, но этот голод к еде не имеет отношения…
— Ян… — произносит с придыханием, а у меня от этого сексуального звучания мурашки бегут по коже. И предвкушаю, как буду наслаждаться ею — покрою поцелуями всю-всю.
— Ты утолишь мой голод, сладкая? — смотрю на неё и замечаю, что мыслями она там же, где и я. — Хотя твои глаза говорят сами за себя… Иди, готовься…
— Жду тебя, — она уходит.
Укладываю Макса в постель и укрываю одеялом.
Сын зашевелился, пробормотал что-то неразборчивое во сне, но не проснулся. Я наклонился к нему, поцеловал в лоб, ещё раз убедился, что он крепко спит и пошёл к моей девочке.
Первым делом закрылся на ключ, во избежание конфузов, если вдруг сын проснётся и решит прийти.
Заметив меня, Тина улыбнулась, а потом потянулась, как игривая кошечка, выгибая спину. Развязала поясок шёлкового халатика, демонстрируя своё обнаженное восхитительное тело.
— Дай мне несколько минут. Освежусь сначала, — окидываю взглядом каждый соблазнительный чувственный изгиб.
 
— Только быстрее… — она трогает себя, извивается змеёй, сминая простыни под собой.
— Чёрт… я сейчас…
Скрываюсь в ванной комнате. Избавляюсь от одежды, кидаю её на пол. Включаю душ. Встаю под тёплые струи. Тщательно моюсь, смывая пот. Наспех вытираюсь и иду к моей искусительнице.
Она лежит на животе, оттопырив попку. Ждёт меня…
Подхожу. Залезаю на кровать. Нависаю над Тиной. Провожу ладонью по изящной спине, ощущая выступающие позвонки под бархатной кожей, потом склоняюсь и целую, местами покусывая. Я уже давно понял, что спина — это её эрогенная зона. И стоит прикоснуться или поцеловать, сразу реагирует и отвечает на ласку.
— Я одержим тобой... — шепчу ей в ухо.
Она часто дышит и ерзает подо мной, намеренно задевает эрекцию своей упругой попкой, подталкивая меня скорее войти в неё…
Но я не тороплюсь. Хочу получить максимальное удовольствие: видеть, как моя девочка изнывает от желания, слышать, как сладко постанывает и просит довести до оргазма…
Она попыталась перевернуться. Не позволяю это сделать. Прижимаю её голову к кровати. И резко проникаю пальцем внутрь жаждущей разгорячённой плоти, вызывая у Тины восторженный возглас — и сразу активно двигает бёдрами навстречу.
Тащусь от этой чувственности и страсти.
— У-ф-ф… какая влажная…
Не могу сдержаться: кусаю плавный изгиб шеи, от моих зубов остаются лёгкие следы на коже. Тина вскрикивает от боли, уткнувшись в подушку, но это блаженный крик, а не просьба остановиться или не делать так.
— Т-ш-ш… — целую места укусов.
«Лишь бы не разбудить никого» — напоминаю, что нужно вести себя осторожнее. Теперь мы редко будем оставаться в доме одни.
— Ян, дай прикоснуться к тебе…
— Нет.
Разворачиваю Тину к себе лицом. Удерживаю её тонкие запястья, фиксируя над головой. Впиваюсь в манящие губы с властным напором. Она находит мой язык, сосёт его, издавая причмокивающие звуки и показывая, что хочет сделать... Трётся своей мокрой киской… и член почти проникает в неё сам, зная дорогу без меня — это его территория…
— Потерпи, — кусаю её губы. — Дай насладиться твоей дрожью.
— Дразнишь меня? — произносит хриплым голосом.
— Нет, сладкая... — хотя, да — дразню, но не только этого пытаюсь добиться.
— Хочешь, чтобы умоляла? — догадалась.
— О, д-а-а… — отвечаю, любуясь диким безумным взглядом и блеском чарующих глаз.
— Ян, пожалуйста… — она волнительно трепещет от желания.
— Ещё… — мне мало, пусть просит ещё.
Склоняюсь к её груди и торчащим соскам, играю с маленькими горошинами, облизывая их.
— Прошу-у-у… — протяжно говорит.
— Скажи, что хочешь и любишь… — настаиваю.
— Хочу тебя…
— И…
— Люблю тебя… Ян!
Делаю резкий глубокий толчок вперёд.
Тина принимает меня на всю длину, замирает, издавая хриплый вдох. Начинаю быстро ритмично двигаться, вдавливая мою девочку собой в матрац. Потом замедляюсь — и наслаждение становится мучительно-приятным, когда постепенно приближаешься к оргазму, но оттягиваешь этот момент, желая продлить удовольствие.
А чтобы нас не услышали, не перестаю целовать сладкие губы… глотаем стоны друг друга, заглушая их…
Снова ускоряюсь. Вколачиваюсь в неё мощными точками. Она извивается, выгибается дугой в моих руках, ведь продолжаю удерживать её запястья, и обхватывает мой торс ножками, прерывисто дышит мне прямо в рот...
Я чувствую Тину настолько хорошо, что точно знаю, сколько времени нам нужно, чтобы кончить одновременно… Она начинает содрогаться и сильнее стонать. Закрываю ладонью её рот, а сам сжимаю с силой зубы, когда блаженство накрывает с головой… и наступает экстаз… экстаз в чистом виде…
Разрываю сплетение наших тел, ложусь на подушку и прижимаю мою девочку к себе. В теле поселилась приятная усталость.