Неуязвимая

–Как далеко отсюда до Подгорного города?
–До выхода из горы на поверхность час ходьбы, потом продолжительный марш-бросок через вересковую пустошь. К вечеру следующего дня должны будем добраться, если по пути не угодим в топь или не случится ещё какого-нибудь неординарного события.
–Олень…
–Да, олени здесь водятся, но они не так опасны, как…
–Да нет же, олень!– шёпотом воскликнула я, с силой толкнув собеседника в бок, после чего он наконец повернул голову в направлении, в котором смотрела я.
Из одного из тоннелей внезапно появился благородный олень с широкими, сильно разветвленными рогами. Рога эти так густо были украшены паутиной, которую он наверняка насобирал в узком проходе по пути сюда, что эти тонкие, призрачные нити были видны даже с такого относительно неблизкого расстояния. Мы замерли. Олень тоже заметил нас. Но он не испугался. Получается, местные животные непуганые: неужели здесь нет охотников среди людей?..
Животное, категорически игнорируя наше присутствие, начало медленными шагами приближаться к озеру.
–Он совсем не боится нас,– пораженная грацией столь крупного парнокопытного, протяжно прошептала я. Олень тем временем нагнулся к прозрачной поверхности воды и начал пить. По озеру пошли круги, на стенах кратера и на наших лицах заплясали причудливые отблески лунного света. На рогах оленя вдруг вспыхнуло несколько голубых светлячков, запутавшихся в густой паутине.– Ты это видишь?– я резко повернула голову влево и сразу же замерла: вместо того, чтобы смотреть на оленя, Конан в упор смотрел на меня. Его лицо оказалось чрезмерно близко к моему. Опасность момента буквально пронзила моё подсознание.
Я успела отстраниться до того, как он успел бы сократить расстояние между нами до критической отметки, и отвела взгляд в противоположную сторону, хотя естественнее было бы уставиться на пьющего оленя. В ответ на мою реакцию Конан едва уловимо хмыкнул, как будто бы ухмыльнулся, и вдруг задал совершенно неожиданный вопрос:
–Помнишь, как мы с тобой встретились?
–Ты чуть не придавил меня своим весом,– попыталась сиранизировать я, скорее фыркнув, а не произнеся эти слова.
–Не забывай об этом.
Такого дерзкого ответа я не ожидала, поэтому вновь резко посмотрела на него. Он всё ещё был слишком близок ко мне, но уже чуть на более безопасном расстоянии, чем ещё несколько секунд назад.
–Иди спать,– с непонятной даже для себя самой интонацией, выдала я.
–Нет уж, давай уже вместе донесём эту вахту до конца, раз уж у нас появилось зрелище,– с этими словами он перевёл свой взгляд на оленя.
Олень не уходил. Оставшиеся полночи протоптался с другой стороны берега, пока на самом рассвете его не спугнули собственные рога, запутавшиеся в кронах низкого дерева. В итоге он сбежал в тот же проход, из которого появился здесь. Мы же с Конаном больше ни слова не сказали друг другу.
 
* * *
Позавтракав остатками перепелов, мы продолжили путь ещё до того, как последняя звезда, мерцающая остатками бледного света, исчезла с сизого неба, часть которого мы лицезрели через неровный и красноречиво обугленный кратер потухшего вулкана. Как и сказал мне ночью Конан, через гору мы шли около часа, может на минут десять-пятнадцать дольше. Лив и Кей шли рядом со мной, впереди нас, подсвечивая продвинутым оружием, уверенно продвигались братья Данн. На протяжении всего пути я сверлила спину Конана таким напряжённым взглядом, словно на ней мог быть начертан ответ на вопрос, который пока ещё не сформировался в моём сознании во что-то внятное. Я видела, как он несколько раз чуть не обернулся, чтобы посмотреть в мою сторону. При каждом таком его полуобороте головы я сильнее сжимала свои кулаки и как будто начинала видеть в темноте чуть лучше.
Когда мы наконец вышли из горы и оказались на открытой поверхности, я непроизвольно прикрыла глаза ладонью, чтобы не ослепнуть от утреннего света и неожиданной белизны, оказавшейся слишком резкой для наших привыкших к темноте глаз. Белизна принадлежала пику огромной горы, которая, казалось, упиралась своим остриём в самые небеса: там, наверху, несмотря на конец лета, лежал девственный снег, и он сиял, отражая от себя лучи утреннего, августовского солнца. Величие этой неожиданной красоты гипнотизировало: даже несмотря на боль в глазах я не могла отвести от этого чудесного пика своего взгляда. Лишь когда все остальные люди, шедшие позади нас, вышли на поверхность и остановились рядом с нами, я увидела ещё и полноводное озеро, свободно расплескавшееся в покрытой зеленью долине. Внезапно захватившее моё нутро чувство восторга подкрепили неожиданные и торжественные слова Айзека:
–Уважаемые Неуязвимые, Уязвимые и трапперы, трепещите и восторгайтесь: перед вами последняя колыбель человеческой цивилизации на нашем континенте!