Феникс Его Высочества

Раф пристально посмотрел на цесаревича и словно нехотя проговорил:
– Эмпаты. Среди олинцев распространен этот дар.
– Только их? – переспросил Дэв. – Больше ничего?
Раф отвел взгляд и покачал головой.
– Нападавших не интересовали ценности, только эмпаты.
Дэв сложил руки за спиной и начал выхаживать взад-вперед по библиотеке. Так он делал всегда, когда нервничал или расстраивался.
Я переводила взгляд с Дэва на Рафа и жадно ловила каждое их слово. Краем глаза заметила, как Лин собрал учебные принадлежности и по-тихому свалил из библиотеки. Занятия на сегодня закончились.
Дэв остановился напротив Рафа и упавшим голосом спросил:
– Сколько человек пропало?
Начальник гвардии дернулся, как от удара. Поднял на цесаревича горящий взгляд.
– Пятьдесят шесть человек, среди них двенадцать женщин и трое подростков. Детей не тронули – их дар слишком слаб и нестабилен.
Дэв уронил голову на грудь и прикрыл глаза.
– Десятая часть населения колонии… – он вскинулся и уточнил: – Что удалось выяснить? Есть подозреваемые?
Раф поджал губы и покачал головой.
– Олинцы почти ничего не помнят. Радары колонистов уловили сигнал бедствия от неопознанного корабля. Старейшины разрешили ему совершить вынужденную посадку и отправили в порт лучших ремонтников и медиков.
После того как корабль приземлился и произвел разгерметизацию, жители потеряли сознание. Когда пришли в себя – похитители и их жертвы успели исчезнуть.
Дэв повернулся, мазнул по мне взглядом и обреченно сообщил:
– Гибель этих людей на моей совести… Империя вновь оказалась неспособной защитить своих подданных.
Я чувствовала его боль и его отчаяние. Но и сама была настолько ошарашена известием, что не нашла слов утешения.
– Это еще не самое страшное, – припечатал Раф. – Оружие похитителей способно не только отключать сознание. Оно заставило жертв совершать поступки вопреки их собственной воле. Десять олинцев помогали похитителям связывать и грузить своих товарищей на борт корабля.
– Эти люди тоже ничего не помнят? – напрягся Дэв.
Раф почему-то уставился на меня: уголок его рта нервно дрогнул.
– Невольные помощники запомнили сверхскоростной корабль без опознавательных знаков и своих мучителей, упрятавших лица за черными масками.
Меня повело, когда я услышала ответ Рафа. Жуткое прошлое перемешалось с настоящим и черной тучей нависло над будущим.
Дэв заметил мое состояние, поддержал под локти, чтобы я не упала, и усадил в кресло. Заглянул мне в глаза.
– Не торопись с выводами, – не попросил – приказал.
Он повернулся к начальнику гвардии и высказался:
– Нападение на колонию Погонщиков и на Олин могли совершить одни и те же лица?
Раф задумчиво почесал затылок и покивал.
– Вполне. Вот только я не вижу взаимосвязи между животными Погонщиков и эмпатами. Только если… – Он перевел на меня взор и прищурился. – Возможно ли, что ваши таинственные любимцы обладали эмпатическим даром?
Я безвольно развела руками.
– Не помню…
– Какой толк от животных с эмпатическим даром? – запаниковал Дэв. – Как это могло помочь Погонщикам путешествовать в космосе?
Я сжала ладонями виски, желая вспомнить хоть что-нибудь. Малейшая зацепка могла распутать клубок этих ужасных событий. Но все напрасно. Мой разум отказывался повиноваться.
– Не мучай себя, – Дэв прикоснулся к моим волосам и попытался улыбнуться. – Это я обязан заботиться об Империи.
Раф кашлянул, привлекая внимание цесаревича.
– Ваше Высочество, позвольте мне лично отправиться на Олин? Опрошу свидетелей и осмотрю место высадки корабля. Клянусь, сделаю все, что в моих силах, дабы разыскать преступников.
Дэв сделал паузу, внимательно наблюдая за Рафом, а затем выдал:
– Я полечу с тобой. Не могу отсиживаться во дворце, когда в Империи творятся такие бесчинства.
Услышав решимость в голосе хозяина, я подскочила. Одернула на себе мундир, готовая на все. Отправлюсь за Дэвом хоть на край Вселенной. А страхи прошлого пусть катятся в ад.
– Ваше Высочество, – мягко возразил Раф, – до того момента, пока не возвратится Император, Вы выполняете его обязанности. Вы нужны здесь…
Он коротко поклонился и застыл в ожидании ответа.
Я чувствовала, как сердце Дэва наполняется сомнениями. Он жаждал действий, а вместо этого был вынужден ждать, пока кто-то другой расследует преступление.
Цесаревич долго хмурился, подыскивая повод покинуть дворец, но так и не нашел. Его плечи опустились, взгляд потух.
– Ты прав, – сообщил он Рафу. – Завтра утром прилетят представители отдаленных колоний. Если я не прибуду на заседание министров, то новые разработки вновь окажутся в руках частных компаний. Впрочем, у Империи и так мало шансов перебить цены… Ненавижу все это!
С досады он ударил кулаком по подлокотнику моего кресла, и тот жалобно скрипнул.
– Ваше Высочество… Дэв, – вмешался Раф. – Обещаю, что буду держать Вас в курсе событий. Доложу немедленно, как только ситуация прояснится.
Дэв согласно кивнул и предупредил:
– Если не прояснится – все равно доложишь. И вот еще что: сделай для этих людей все, что сможешь. Расходы оплатит Империя.
Раф отдал цесаревичу воинское приветствие, развернулся на сто восемьдесят градусов и, чеканя шаг, направился к выходу.
В библиотеке стало тихо и неуютно. Гнетущая атмосфера, точно ядовитый туман, расползлась по всем углам, заглянула в души своими слепыми глазами.
Я поднялась из кресла и почувствовала легкое головокружение. Никогда не была слабачкой, но прошлое слишком резко ворвалось в мою жизнь. Заставило вспомнить давно забытые страхи и потрясения.
Внезапно я осознала: не только собственные эмоции давят на мой разум. Дэв переживал куда сильнее. Он изводил себя упреками и вопросами, на которые не мог найти ответы.
– Будущий Император не должен опускать руки, – проговорила я. Сконцентрировалась на чужой боли и забыла про свою. – Ни при каких обстоятельствах.
– Чувствую себя беспомощным и жалким, – признался Дэв. – Как тот котенок… барахтаюсь в бурном потоке, хотя прекрасно знаю, что не сумею выплыть.
Он запустил пальцы себе в волосы и потянул так, будто хотел вырвать их с корнем.
– Не факт, – возразила я. – Всегда есть второй вариант. Или ты сдашься и утонешь, или все же научишься плавать.
Дэв улыбнулся. На этот раз искренне.
– Знаешь, второй вариант мне нравится больше.