Феникс Его Высочества
На меня его поведение не оказало эффекта. Как и действие неведомой установки, облучившей элитчиков.
– Проклятое отродье, – зло прошипел Ферруго. – Нужно было прикончить тебя еще там, на Граните.
Он активировал передатчик на шлеме и отдал команду. Элитчики, неестественно широко расставляя ноги и покачиваясь, покинули помещение.
Я посмотрела на материал скафандра и пришла в ужас. Вспомнила, как выглядел сверток в руках у Рафа. В день беседы в его кабинете он держал предмет, изготовленный именно из такой ткани. «Образец № 16». Начальник гвардии тоже предатель, а ведь я ему почти поверила…
Ферруго приметил мой интерес. Даже через плотную «маску» я видела, как его лицо растянулось в улыбке.
– Мое детище, – похвалился он. – Я назвал его триметрином. Единственный материал, способный блокировать эмпатический сигнал.
Я вздрогнула, и Ферруго довольно хмыкнул. Затянутой в триметрин ладонью обхватил мой подбородок, вынуждая смотреть на черный шлем.
– Да, к этой разработке я тоже приложил руку, – прорычал мой мучитель. – Не правда ли, я гений: сделал из людей оружие против людей.
Меня трясло. Но уже не от страха – от ненависти. Использовать эмпатический дар в качестве оружия – это верх помешательства. Только псих мог поступить так. Сколько эмпатов понадобилось, чтобы подать такой мощный сигнал? Сотня? Тысяча?
От моего подбородка рука в триметрине перебралась к горлу. Больно сдавила, точно желая разорвать.
– Жаль, я так и не выяснил, в чем секрет Погонщиков, – прошипел Ферруго. – Вы единственные, кто может противостоять моей установке. Ваши голоса, они блокируют сигнал. Это так странно, я перепробовал тысячи частот, но так и не распознал нужную. Хорошо, что мы от вас вовремя избавились. И теперь обладаем самым мощным оружием в Галактике. И все преклонятся перед нашей мощью.
Ферруго с ненавистью пошкрябал затылок.
– Когда-нибудь я все же добьюсь желаемого результата, и триметрин перестанет раздражать кожу, – заявил он. – Не хватало мне облысеть, как остальным.
Из моих глаз сыпались искры, а в голове крутились тысячи способов, которыми я собиралась разделаться с этим мерзким типом.
– Не шипи, – предупредил меня Ферруго. – И не зыркай. Впрочем, ты все равно никому ничего не расскажешь.
Он подозвал одурманенных элитчиков. Приказал им вышвырнуть меня в отсек с мусором.
– Концы в космос, – радостно объявил он и потер руки.
Меня, как баул с ветошью, с размаха закинули в мусорку. «Одолжившие» корабль пираты, видимо, не знали о существовании кнопки «сброс»: отсек был заполнен почти доверху.
Падение получилось не слишком мягким. Подо мной что-то звякнуло, и я почувствовала, как в спину впились осколки. Черт бы побрал этих пиратов: где они только откопали стеклянные бутылки.
Крышка отсека захлопнулась, и я перестала видеть окружающий меня хлам. Но запах по-прежнему проникал в легкие, вызывая тошноту и резь в глазах.
Рядом с моим лицом обнаружилась вскрытая консервная банка. Ее край сослужил мне хорошую службу: вертясь, как гусеница, я перепилила ремни кляпа, а затем и путы. Это занятие помогло мне отделаться от тревожных мыслей и нарастающей паники.
Ферруго не спешил сбрасывать «отходы». Наверняка наслаждался собственным мнимым могуществом и безнаказанностью. Мысленно считая секунды, я начала карабкаться вверх. Стены отсека покрывал толстый слой вонючей и склизкой плесени. Но мне в тот момент было не до брезгливости. Периодически срываясь и падая, я вновь и вновь карабкалась вверх, стараясь не думать о том, что отсек невозможно открыть изнутри.
Мусор подозрительно заколыхался: Ферруго надоело развлечение. С противным скрипом створки отсека разъехались в стороны, выгружая скопившееся «добро».
Я зажмурилась и затаила дыхание. Отлепилась от стены: какой смысл цепляться за призрачную надежду.
О будущей смерти я подумала без страха, принимая как неизбежное. Заученные на Тифоне уроки подсказывали, что долго мучиться не придется. 15 секунд осталось до того, как сознание покинет мое бренное тело. Кровь закипит, а после замёрзнет. Ткани и органы расширятся. Резкий перепад температур и солнечный ветер довершат начатое. И я стану ничем, растворюсь в небытие космоса.
Последняя мысль была о Дэве. И о том, что мне так и не удалось его спасти. Он погибнет, так и не узнав, кем его заменили. От ужаса я щелкнула языком. Глухо пискнула, призывая на помощь.
Мягкий толчок приняла за столкновение с кучей мусора. Не имея возможности сопротивляться, позволила непонятной субстанции облепить мое тело. Проваливаясь в небытие, почувствовала слабое тепло и что-то такое, что можно описать только тем странным словом, которое любил повторять Дэв. Негу. Да, именно ее.
Что ж, видимо, и смерть умеет быть нежной.
Постепенно до меня стало доходить, что я вовсе не умираю. Напротив, будто возрождаюсь заново, обретаю вторую ипостась. Тело мое точно уснуло, расслабленное и недвижимое. Но мой разум в этот момент оживал, впитывал энергию космоса, слушал его песни. Постигал его тайны.
Тончайшие жгутики с присосками на концах обвили меня, проникли в тело. Мне было не больно, и даже не неприятно. Слегка щекотно, когда самая крупная веревочка приклеилась к гортани. Как материнская пуповина, она снабжала кислородом и водой. Той самой живительной влагой, целебным эликсиром Вселенной.
Это так прекрасно – парить в пространстве, ощущая себя сверхновой звездой, свободной и мощной. Знать, что твой покой никто не нарушит, пока рядом друг. Тот, что держит тебя в себе.
Мой любимец, каким грузным и неповоротливым он был на тверди. И каким ловким и грациозным стал в космическом пространстве. Мягкая шкура уступила место плотной броне, способной сохранить внутри существа драгоценную воду – источник всего живого.
Удивительные любимцы, истинные фениксы, способные выжить и возродиться из пепла. Самые живучие и самые миролюбивые. Они могут пролежать миллионы лет в виде камней, но стоит им попасть в воду – оживут.
Официальная версия оказалась точна: Погонщики не убили своих любимцев – но спасли. Не позволили нелюдям в черных масках завладеть уникальными животными и превратить их в оружие. Под воздействием огня, драгоценная влага испарилась, и древнейшие существа во Вселенной стали всего лишь неприметными камешками.
Наши любимцы могли многое. Путешествовать средь звезд и в одночасье пересекать огромные расстояния. А еще – хранить в себе жизнь. В том числе и людей, давших клятву помогать им в трудные времена.
В жизни наших любимцев был период, когда они становились особенно слабыми и беззащитными. Именно тогда они больше всего нуждались в Погонщиках. Чтобы воспроизвести потомство, животным нужна вода. Много воды. Ее запах фениксы чувствуют за миллионы световых лет и с легкостью находят нужную планету. И впитывают в себя столько влаги, что уже не могут взлететь.