Серебряная птичка

— К тани Юне, к кому же ещё! — Челла отчего-то развеселилась. — Только не верю я, чтобы сиятельный господин решился ко мне посвататься!
— Я сказал — посватать тебя, а не посвататься, — поправил он с улыбкой. — Мало ли для кого!
И добавил серьезно:
— Вокруг меня много мужчин, девочка. И вообще их теперь тут прибавилось. Не ходи по замку одна.
Он говорил только с ней. И взгляда не бросил на замершую позади служанку, и про примолкшего племянника тоже как будто забыл.
— А что касается зелья, на него надо бы заклятье накладывать. С ним лучше. Твоя знахарка сможет? — вот теперь в его глазах мелькнул неподдельный интерес.
Челла чуть не бросила, что и сама смогла бы. Усилить заклятьем лекарское зелье — это легко! Она не колдунья, но немного силой владеет. Но вовремя вспомнила, что кандрийцы по-особому относятся к колдунам, считают, что обычные люди колдовать не должны. Тогда лучше не надо…
— Не знаю, — сказала она. — Но могу спросить. Что такое зубы демона, которые в зелье?
— Это такие камни, их находят в реках с песчаным дном. Они заострённые, как зубы. Или как пальцы. Как твоё имя, девочка?
— Милорду нельзя его знать…
— И как же ты назовёшься, когда придёшь? — теперь он улыбнулся.
— Как получится, милорд. Но вы поймёте.
— Гм… — Делин Кан кашлянул в кулак. — Дядя Найрин, а давай всё-таки рану волчице обработаем?
— Давай, — и Найрин шагнул в Урре, присел на корточки. — Дозволишь убрать повязку, будущая знахарка?
Челла подошла, опустилась рядом на колени и сняла повязку сама. И настороженно наблюдала, как он кладёт ладонь на шею зверя, легонько щупает, прислушиваясь — знахарь? И точно не пустой. То есть и у него самого есть какая-то сила? Он осматривает рану, почти не прикасаясь, удовлетворенно кивает, густо посыпает серым порошком из флакона. Говорит Челле.
— Можешь перевязать. Но я бы оставил открытой. Лучше будет заживать. Следи, чтобы рана подсохла и не опухала, если случится так — позови. Посыпай этим порошком трижды в день. Волчица будет много спать, это всего лучше. И чтобы она пила.
— Хорошо, милорд, — Челла опустила взгляд, как послушная служанка.
Урра всё снесла безропотно, а под конец снова прикрыла глаза.
— Не переносите, чтобы не тревожить. Я потом приду посмотреть. Тебе поручили ухаживать за зверем, правильно, безымянная моя? — лорд Найрин поднялся, отряхнул руки.
— Да, милорд.
— Дядя Найрин, ты не сердишься? — опять решил уточнить Делин.
— Нет, — заверил тот, — хотя не ожидал от тебя лекарского рвения.
— Если мы быстро вылечим зверя, они будут меньше сердиться на отца, — пояснил мальчик. — Ну, те, здешние ведьмы. Она из которых чучело, — и он хитро посмотрел на Челлу.
— Ты сегодня разговорчивый, дорогой, — недовольно заметил лорд Найрин и тоже глянул на Челлу.
— Ладно. Она не скажет, — Делин мотнул головой в её сторону. — А другая вовсе ничего не понимает, она тут как табуретка. Дядя, служанок, которые шепчут леди на ушко, не посылают ухаживать за ранеными волками, — и он подмигнул Челле. — Будем дружить, а? И имя своё потом скажешь?
Челла подмигнула ему в ответ, она кусала губы, чтобы не рассмеяться. Его дядя всё равно хмурился. И тут снова стукнула дверь…
Когда Челла увидела, кто вошёл, ей захотелось спрятаться за широкую спину Найрина Кана. В дверях стоял её злополучный жених, лорд Сайгур.
— Даром время не теряешь? Рад за тебя, конечно.
Сайгур исподлобья посмотрел на замершую Челлу и улыбнулся, улыбкой светлой и чуть насмешливой. Даже странно!
— Согласен, ради такого можно и задержаться. Однако ты нам нужен.
— Это служанка, она ухаживает за волчицей. Ученица знахарки, — пояснил Найрин, и Челла ясно расслышала досаду в его голосе.
— Раз я шёл мимо, то решил позвать тебя сам. Никак не привыкну быть графом и обо всём приказы раздавать. Гори сказал, что ты и Делин тут. Я понял про служанку, не волнуйся, — он опять улыбнулся. — Как там зверь?
— Не так плохо, как могло бы быть. Поправится. Дней через десять.
Сайгур кивнул, принимая к сведению.
— Я старею и становлюсь косым. Это не всегда плохо, выходит.
— Это Мать Гемм отвела удар, благодарю её… — не удержалась Челла, и тут же захотела прикусить себе язык.
Вот чего бы ей не промолчать? Старшая дочь стоит за спиной матери и говорит с её разрешения. Или молчит. Доверяться Юне — просто и приятно. И она никогда не подводила. Но Челла не слишком любит стоять за спиной…
Сайгур оглянулся и исподлобья посмотрел на Челлу. Приподнял вопросительно бровь.
— То есть я не косой пока? Отрадно. А может, Гемм не слишком на меня сердита, раз поправляет мои косяки? Что скажешь, птенчик?..
— Это возможно, милорд. Но я не знаю, — тихо сказала Челла, уже мечтая, чтобы все эти кандрийцы ушли и оставили их в покое.
— Возможно — уже хорошая новость. Наконец-то хоть одна хорошая.
Подумалось, что с Найрином Каном она могла бы говорить сколь угодно долго. Да и с мальчишкой тоже. Это было забавно. А вот этот, другой Кан — он был как куча муравьёв за шиворот…
И именно этот Кан предназначен ей. Мать Гемм, за что?..
А лорд Сайгур перевёл взгляд на брата, выразительный взгляд. И тут лорд Найрин вдруг шагнул и встал между ними, полностью заслонив девушку — именно то, чего она пожелала в первый миг.
— Да понял я, понял, — усмехнулся Сайгур. — Ученица знахарки. Смотрит за волком.
— Так и есть, — кивнул Найрин. — Вот что, девочка, я пришлю кого-нибудь тебе в помощь. И поставлю охрану у дверей. А то тут перебывает весь отряд, черти любопытные. Вслед за нами.
— Не надо! — вскинулась Челла. — Пожалуйста, не надо. Милорд!
Ей только не хватало кандрийцев у дверей!
— Отправь сюда Фай, — посоветовал Сайгур, — девчонки поладят. Около неё вечно топчется Клай, и посылать не надо. И пару ребят к дверям с той стороны. И пойдем уже.
— Прошу вас, милорд! — взмолилась Челла. — Меня тани накажет. О, пожалуйста!
— Идите, я сейчас, — бросил Найрин.
— Уходим, нам пора, — Сайгур тут же положил руку сыну на плечо.
— Возьмёшь меня на совет? — обрадовался мальчик.
— Нет, но найду тебе дело, поверь мне…
Служанка-мукарранка затаилась позади тихой мышью, так что можно было сказать, что Челла и лорд Найрин остались одни.
— А которой тани ты боишься? — спросил Найрин с любопытством. — Тани Юна такая злая?
Челла промолчала. Наговаривать на Юну, даже шутя, не посмела бы — за такое Мать Гемм и наказывает. На себя? Ох, ей же не скрыться, они всё равно узнают. Признаться сейчас?..