Я сделаю это сама (СИ)

Он ещё раз оглядел меня, и только кивнул. Видимо, решил, что не стоит со мной связываться. Правильно решил, не стоит. Так и есть, всё верно.
Солдаты в синей форме тоже спешивались и подходили к моим охламонам, и вроде как-то с ними объяснялись, и понемногу встраивались в работу. Ну что, горелого забора тут десяток метров, справятся.
А командир тех солдат достал что-то из поясной сумки… зеркало, что ли? Повозил по нему пальцем, и принялся что-то говорить. Я попыталась прислушаться… чёрт возьми, удалось. Я отчётливо услышала слова господина полковника.
- Анри, просыпайся. Анри, дьявол тебя разбуди, да что ж такое! – и поскольку названный Анри очевидно не отзывался, то пришлось то зеркало хорошенько стряхнуть и попробовать ещё раз. – Асканио, буди Анри. Да, нужен. Срань господня тут, вот что. Дом наш чуть не сожгли, и вообще полное бесчинство и беззаконие. Буди, понял? Пусть свяжется, жду здесь.
Прямо как по мобильному, надо же. И что это у него? Зеркало? А может, я тоже так научусь?
- Смотри, - подмигнула мне Ульяна, - вот что значит – рабочая сила! Забор-то ещё до обеда разберут, вот увидишь! И будут новый ставить.
- И хорошо, а то с горелым жить как-то не с руки, - вздохнула я.
Командовал Дормидонт, остальные слушались. Разбирали, складывали в кучу. Действительно, в печь сгодится.
- Что это у вас тут? – снизу подошла Дуня. – Женевьева, ты чего поднялась? Ноги-то держат?
- Да вполне, - кивнула я, подумала и обняла её. – Спасибо, Дуня. Без тебя точно не держали бы.
- Глупости, - отмахнулась та. – Неужели у нас прямо гости с горы?
- Нарисовались – не сотрёшь, - усмехнулась я. – Зато быстренько сейчас разберут нам забор. И согласны строить новый. А потом ещё за дровами в лес поедут, хоть пока ещё этого и не знают.
Тем временем господин полковник оглядел разборные работы, зашёл на мою территорию, а потом схватился за своё зеркало и принялся говорить туда громко и эмоционально:
- Анри, тут полная задница, и тебе следует об этом знать. Нет, мы справимся. Справимся, сказал! Тьфу!
А дальше мы все увидели невероятное. Мне показалось, что воздух между нами – полковником и мной – сгустился и стал темнее, что ли. И из этого непонятного воздуха выскочил мальчишка – тот самый, белобрысый, который был в прошлый раз, а за его плечо держался генерал де Монтадор собственной персоной. Он был бледен и опирался второй рукой на трость, а на его левой ноге я увидела если не гипс, то какой-то фиксатор.
Тоже воззрился на меня, как будто привидение увидел. Что, на дворцовых паркетах маркиза смотрелась иначе? Наверное, там ей просто пожаров тушить не доводилось.
- Добрый день, маркиза, - он поклонился, как смог. - Что здесь происходит?
 15. Будьте осторожны с местными особенностями 
15. Будьте осторожны с местными особенностями
Анри стоял посреди двора, принадлежавшего маркизе дю Трамбле, и только что по голове себя не бил. Потому что – обещал и позабыл, а забывать обещанное нельзя. Какой он, к дьяволу, командир и какой маг, если обещает и забывает?
Но чёрт возьми, а покажите мне того, кто бы не забыл, думал он, глядя на неё – в грязной после пожара одежде, со сталью во взгляде и упёртыми в бока руками. И столько силы в тот момент в маркизе было, что Анри невольно залюбовался. Сталь, чистая сталь, гибкая и смертоносная. Впрочем, стали в ней хватало и раньше. И… стойте, маркиза же не маг? Это же каждому известно? И… в прошлую их встречу никакого ореола силы у неё не было?
Не было, а теперь есть. Вдохни, выдохни и объясняйся.
Конечно, он может вспомнить, кто он есть по рождению, и никому ничего не объяснять, но долго ли он в таком случае здесь прокомандует? Да не особо. Поэтому…
Анри не ожидал, что командование крепостью на этом чёртовом краю света потребует от него столько всякого… странного. Если подумать, то чего проще – гарнизон маленький, шестьдесят восемь человек, и пара десятков обслуги. Каменные стены, камины, дымоходы, склады и что там ещё. Порох, ружья, холодное оружие. Кухня, кладовые, утварь. Всё, как надо, для жизни и для спокойствия. Да только уже вторым взглядом видишь, что – не как надо, а как-то.
 
Солдаты, занятые воинской подготовкой, сначала ошалели, потом принялись выражать недовольство. Тихо и по углам. Очевидно, при полковнике Гастоне жизнь была если и не сытнее, то привольнее. Спали долго, караулы стояли абы как, до порядка никому дела не было. Захотел – ушёл, нагулялся – вернулся. Гуляли в лес и в деревню, но в лес чаще, потому что из деревни потом подниматься даже верхом не сильно меньше трёх часов, а лень.
И поэтому теперь то и дело кто-нибудь куда-нибудь убегал, терялся, прятался. А ну-ка, найдите меня, если очень нужно. И не по одиночке, а группами. Должны были дежурить на кухне, а нету. Должны были стоять на стенах – но увы. Должны были явиться на построение – а никто не знает, где.
Приходилось ловить, искать и наказывать. Урезанием рациона, дополнительными дежурствами, троих заводил так и вовсе пришлось собственноручно побить. Рядовые его величества крайне изумились, когда Трюшон потом над ними хохотал и утверждал, что это для них не обида, а великая честь.
О сытости тоже следовало подумать. Вниз спускались раз в неделю, или – по договорённости. Запас солёной рыбы был, суп из свежей тоже появлялся на столе регулярно. Анри смеялся, что и не подозревал, что будет вести жизнь постную и вообще безгрешную, но – как вышло. Мяса в их жизни встречалось значительно меньше, а рыба – это лучше, чем пустой суп с крупой и овощами, и каша.
Интендант Дрю сообщил, что раньше раз в три дня ходили на охоту – по очереди, потому что это на весь день из крепости, воля вольная, всем хочется. Летом добытое мясо сразу же варили или солили, а зимой – морозили. Анри пока не мог представить себе такой мороз, когда в камень смерзается всё – а Дрю говорил, что предстоит едва ли не полгода такой радости. И вёл учёт солонине и вяленому мясу, и рыбе тоже. Потому что зима, говорил он, уже скоро.
Ещё у интенданта был уговор с кем-то из местных торговцев-добытчиков, чтоб привезли муку и крупу – на непонятный период межсезонья. Пока, говорил он, море не встало – можно привезти водой, когда встанет – то по льду, но не сразу, а подождать, чтоб лёд стал крепким и прочным, и потом только. А в межсезонье – никак. Ладно, увидим.
Так вот, с охотников Анри требовал сурово. Ушли на весь день – извольте добыть что-нибудь. Не добыли косулю – несите птиц каких-нибудь, что ли. Лучше съедобных, потому что здешние чайки-кричалки не очень-то годились в пищу. Говорят, они живут на скалах, и весной там бывают гнёзда, оттуда можно добывать яйца, но это сложно, потому что скалы почти отвесно обрываются в воду, и сразу на глубину. Некоторые пробовали и преуспевали. Но это весной, а пока – запасы на зиму.
Анри поставил задачу перед Жаком Трюшоном – чтобы тем, кто оставался в крепости, тоже хватало дел. Мести, чистить, помогать на кухне, разбирать завалы. Нести дозоры на стенах и на перевале. К слову, Анри как услышал про тот перевал, так захотел сам поглядеть, что там такое. Не сразу, но вышло.
Ну что, собрались, выехали с утра и отправились по дороге наверх. Поднялись дважды на высоту стен крепости – по его прикидкам. Совсем скоро дорога достигла перевала, и Анри огляделся в обе стороны.
В знакомую сторону была видна сверкающая водная гладь – и противоположный берег, тоже с высокими горами. А в другую…
Первое, что бросилось в глаза – тут росли не лиственницы и, как их, местные кедры, а ёлки, но какие-то странные, не обычные зелёные, как ёлкам и положено, а сизые, голубоватые. Но красивые – высокие, ровные, могучие. Дорога спускалась вниз меж ровных красивых стволов, и вообще – как будто их тут кто-то посадил. Не по прямой линии, конечно, потому что дорога извивалась и петляла, но – аккуратно вдоль этой самой дороги, по обе её стороны.