Асфоделия. Суженая смерти
– И что вы там делали… вечером?
– Ну… – я запнулась, сообразив, как сомнительно всё звучит. – Гуляла.
– Одна? – а вот теперь явственная угроза.
– Нет… со мной был Тисон.
– Надеюсь, вы понимаете, что впредь вам следует быть осмотрительнее?
– В смысле? – пришёл мой черёд удивляться.
– Отныне вы – моя суженая, не Стефанио, и мне бы не хотелось, чтобы моя невеста была ещё большим объектом для сплетен и пересудов, чем уже есть, – чопорно сообщил Эветьен. – Ведите себя если не соответственно вашему воспитанию и положению, то хотя бы пристойно.
– Слушай, друг сердечный, а ты не охренел в край? – я остановилась посреди аллеи, дёрнула рукой в попытке избавиться от цепких пальцев на локте. – Я не хочу замуж!
Мужчина замер, огляделся – народу на аллее немного, прогуливались себе в сторонке, – и понизил голос:
– Полагаете, я желаю жениться, причём немедля? Или думаете, решись я на брак, то не смог бы взять в супруги фрайнэ более… достойную?
– Тогда откажись! – выпалила я.
– Не могу, и вы это прекрасно знаете. Как и то, что ваши возражения значения не имеют. Ни у одного из нас нет веской причины, дабы отказаться от этого союза.
– Наверное, стоило поменьше трепаться о моём даре, – прошипела я. – И как, кстати, ты оценил мой высокий потенциал, если ничего не видел, кроме светящихся рук?
– Поверь, твои светящиеся руки сказали больше, чем тебе кажется, – Эветьен вслед за мной перешёл на «ты».
Да и резон выкать почти что жениху и невесте? Не посторонние, чай, люди… чёрт, Светка в восторге щенячьем была бы. Нашёлся наконец полумифический нормальный мужик, готовый её сестрицу непутёвую в ЗАГС отвести. Или в храм, если по местным меркам. Правда, в добровольно-принудительном порядке, но кого волнуют такие несущественные мелочи?
– А про амнезию… частичную потерю памяти ты упомянул? – не такой же Стефанио гад, чтобы женить верного подданного на девице, не помнящей даже имён родителей?
– Упоминал.
– И?
– Что – и? Как видишь, препятствием это не явилось, – Эветьен возобновил прерванное было движение, потянул меня за собой. – Идём, Асфоделия, не стоит привлекать лишнего внимания.
Мы свернули с центральной аллеи на боковую, поуже, пустынную. С утра облачно, серо, и оттого народу в парковой зоне меньше обычного.
– Ты вообще обо всём ему отчитываешься?
– Только о том, о чём ему необходимо знать в рамках моей службы. Но не абсолютно обо всём, что вижу и слышу, – мужчина бросил на меня искоса странный взгляд.
Затаилось в нём, тяжёлом взоре этом, нечто непонятное, словно Эветьен знал что-то тайное, очень личное обо мне – Алёне, не Асфоделии, – чем не поделился с правителем, но о чём нет-нет да размышлял сам.
– И что, на этом всё? То есть больше ничего нельзя поделать, только смириться и пожениться через два-три месяца?
– Как я уже говорил однажды, императору интересны одарённые люди, не являющиеся адептами Заката. Но нынешнее положение одарённых в Империи таково, что шансы разыскать тех, кто нужен Стефану, не столь уж велики. Законы не изменить в одночасье, равно как и мнение и отношение людей. Поэтому нас, свободных от ока закатников, мало. Ещё меньше среди нас, кого можно было бы держать при дворе, не вызывая подозрений, ввести в ближний круг императора. Среди приближённых Стефана я такой не один, но… – Эветьен вдруг усмехнулся. – Но я единственный не слишком юн, не слишком стар, подходящего положения, при том не женат и не связан обещаниями. Фрайнэ, как легко догадаться, среди нас нет. Отпускать тебя, первую одарённую женщину в нашем кругу, император не желает, тем более в свете произошедшего с другими его жёнами. Однако и оставлять тебя при дворе незамужней, со шлейфом слухов нельзя. Чревато не только усилением пересудов, но и недовольством со стороны твоих соотечественников. Самый простой способ разрешить эту дилемму – выдать тебя замуж за надёжного, проверенного фрайна, чьё положение упрочит твоё, а имя сокроет огрехи прошлого, недавнего и отдалённого.
– Но я не могу!
– Отчего же?
– Ты не понимаешь!
– Не понимаю чего?
– Я не… не могу, – повторила я беспомощно.
– Я не буду грубым или, упаси Благодатные, жестоким с тобой, не собираюсь ни отсылать тебя подальше, ни требовать наследника сию минуту, – Эветьен вновь остановился, отпустил меня. – Положение твоё ниже не станет, наоборот, и ты ни в чём не будешь нуждаться.
– Да что вы всё твердите и твердите о положениях и именах? – всплеснула я руками. – Ладно, хрен с романтикой, браки по расчёту испокон веков не предполагали нежных взаимных чувств, одну только выгоду. Но сам подумай: островитянка, из семьи мятежников, то ли бесприданница, то ли не пойми кто, при дворе без году неделю, ни черта не помнит и не знает. Вот на кой тебе такая жена?
– Почему же бесприданница? – Эветьен окинул меня взглядом на диво благодушным, исполненным философского терпения. – Стефанио за тобой земли неплохие даёт… будет тебе собственный дом.
О-о, меня ещё и с доплатой впарили! Горькую пилюлю, поди, подсластили, чтоб не так обидно было товар сомнительного качества брать!
– Ты и впрямь не понимаешь, – я с нажимом потёрла виски, словно нехитрое это действие могло помочь донести мою мысль до собеседника.
Потому что Эветьен не на фрайнэ Асфоделии жениться собирается, а на мне, Алёне! И если ничего не изменится, и я останусь в этом теле – а всё к тому шло скорым ходом, – то жить ему придётся со мной, не с дамой благородного происхождения и воспитания. А мне с ним – мне, которая вполне комфортно чувствовала себя на своей территории, одна, без постоянно мельтешащего перед глазами мужика и его тараканов.
– Ты права – не понимаю, – покачал головой Эветьен.
– Я Тисону ничего не сказала, – прошептала я.
– Он всё равно рано или поздно узнает.
– Узнаю о чём?
Я резко повернулась к невесть откуда возникшему Тисону. Он стоял посреди аллеи, переводил вопросительный требовательный взгляд с меня на брата и обратно. Судя по тому, что Эветьен и бровью не повёл, приблизившегося брата он заметил куда раньше, чем я.