Элегия Мёртвых

Встретив ошарашенный взгляд Чёрного Волка, Кинтия молча кивнула.
– Фанет? – повторил Лиакон тихо. – Вы уверены?
– А кто ещё из нас так сильно жаждал отомстить человечеству? – хмыкнул Олириам.
Он был одет в свой неизменный кафтан, который свидетельствовал о том, что он не собирался отходить ко сну этой ночью. Работы ему выпало куда больше, чем Кинтии.
– Дометриан, как ты помнишь, рвался пойти на мировую с княжествами, даже после того, что они делали с илиарами на Скалистых островах, – дополнил эльф. – Но у Фанета было другое мнение.
– Это мне известно, – отвечал растерянно Лиакон. – И всё же трудно поверить.
– До Энтара новости летят обрывками, я прав? Ты бы ужаснулся тем вещам, что творит наш генерал.
– Мы отправляемся на Великую Землю и собираем тех, кто предан царю, – подала голос Кинтия. – Я знаю, что ты любишь Дометриана всем сердцем. Но времени на раздумья нет. Я расскажу тебе всё по пути.
Лиакон опустился на кровать. Беспокойные руки нерешительно смяли покрывало.
Кинтия поймала тяжёлый взгляд эльфа и ответила ему, качнув головой. Если Лиакон не согласится, они уйдут без него. Они отплывали следующей ночью из порта в пригороде Сфенетры, к которому должны были прибыть через несколько часов инкогнито, замаскировавшись под торговца и его супругу. Дольше ждать нельзя. Но Кинтия понимала, что Чёрный Волк и Охотничья Стрела нужны им.
Неизвестно, как много сторонников у Фанета. И как много их оставалось в Китривирии, она тоже не знала. Это страшило больше прочего. Не все, кто услужливо кланялся царице по утрам и осыпал её сладкими речами, последовали бы за ней против племянника царя, давным давно заслужившего признание народа. Выбирать тех, кто составит им компанию в путешествии на Великую Землю, следовало тщательно. И Лиакон с его лучниками был первым кандидатом в сопровождающие.
Из горла Олириама вырвался тихий недовольный рык, твердящий ей оставить Лиакона в покое.
«Он слишком туго соображает. Он нам не поверит», – говорили его разные глаза.
Высокий илиар вдруг оторвался от постели и шагнул к Кинтии, упирая в неё недоверчивый взгляд.
– Неужели этот мальчик... – выдал он и задохнулся.
На массивной челюсти заходили желваки. Он прижал пальцы к вискам, растирая их:
– Этого не может быть...
– Утром мы покидаем город. У тебя есть время подумать. Найди царицу, если решишься плыть с нами, – не выдержав, отчеканил эльф и стремительно покинул комнату.
Оставшаяся незапертой дверь нервировала Кинтию, и она пошла, чтобы задвинуть засов, но вопрос Лиакона остановил её:
– Я видел сегодня на улицах хралитов. Почему они здесь?
– Кассия ответила на мою просьбу и прислала людей. Соглашайся, Лиакон. Ты нужен царю.
– Из Нафара2 не вышел ни один корабль, хотя с Великой Земли была запрошена поддержка.
– Ни Птолем, ни Храдрай не придут помочь Фанету, – ответила Кинтия. – Олириам позаботился об этом. Нужно было лишь сообщить им, что приказ прислать войско исходил не от царя.
Она ожидала от Лиакона подобной осведомлённости. Всё же перед ней стоял охотник, днями и ночами выслеживающий не только зверей. И если разведчики Олириама смешивались с городской средой, то Охотничья Стрела предпочитала безлюдную местность. Густые леса и пустынные равнины ведали о многом.
Лиакон поглядел вдаль, будто высматривал там среди песков на горизонте зиккураты святилищ хралитов, и Кинтия не торопила его с ответом.
– Ты ошибаешься, моя царица, – вдруг произнёс он.
– Что?
– Я не ослушаюсь приказа царя, – голубые огоньки глаз нашли её в полумраке. – Но я отправлюсь за тем, кто действительно его ослушался.
Он согнул спину в поклоне, но Кинтия одёрнула его. Все эти церемониальные жесты настолько опостылели ей, что сегодня она разглядела в них кощунство.
Вряд ли она могла узнать, что чувствовал этот илиар, знавший Фанета с малых лет. Они не были близкими друзьями, но... Племянник царя. Его наследник. Трон Китривирии принадлежал ему до того, как в жизнь Дометриана нагрянула Кинтия и понесла от него дитя.
Лиакон был привязан к царской семье. И Фанета он любил тоже.
Он кланялся женщине, которая обвинила генерала в предательстве и собиралась убить, если потребуется. И она не хотела этого.
Но о том, были ли другие исходы у грядущего, не знали даже её сны.

***

Тород молчал долго, уперев взгляд в покрытые наледью ветви деревьев за окном. Плотно сжатые губы дрогнули несколько раз, но ярл так и не решился что-то сказать. Однако Логнар и без того знал, какими мыслями полнилась голова, туго схваченная плетённым обручем.
Полукровка сидела перед ним, раскачиваясь на стуле и устроившись ногами в грязных сапогах на ковре из медвежьей шкуры. На лице была написана скука. Волколак стоял у жаровни, отогревая озябшие пальцы. Даже это создание мёрзло в Фулгуре.
Боль пронзила щиколотку, когда Логнар сделал бездумный шаг в сторону, чтобы сменить положение. Скривившись, он покопался в карманах одеяния и извлёк на свет бутыль с обезболивающим. Хвала богам, он давно перестал чувствовать его отвратный вкус. Ноющие суставы притихли на время, но скоро они вновь напомнят о себе. Этот климат и постоянное применение Первоначала обещали свести чародея в могилу раньше срока.
Впрочем, Логнар был уверен, что доживёт до того момента, когда весь Недх получит свободу. Он уйдёт, зная, что исполнил предначертанное ему. А пока надо тянуть эту плоть вперёд, без конца успокаивая целебными эликсирами. За годы у него накопилось достаточно рецептов, чтобы сделать своё существование вполне терпимым.
Тород пошевелился в кресле и все три пары глаз воззрились на него. Ярл же метнул взгляд в Айнелет.
– Ты клянёшься, что не помогала ему? – прогудел он сердито.
– И это всё, что ты хочешь спросить? – фыркнула она в ответ.
Он продолжил сверлить её суровым взором. Айнелет выдохнула.
– Поверь, он удрал сам. Я просто отошла в сторонку, – терпеливо пояснила она.
– И это тебя Хальдор наградил званием хэрсира? – выплюнул Тород с презрением. – Позорище... Он, видать, тронулся умом на Арене.
– Кажется, в мои обязанности не входит донос на пленника, – Айнелет криво улыбнулась. – Тем более, на твоего пленника.
Логнару показалось, что сейчас Тород ударит её, настолько велик был гнев в его глазах. Но ярл не сдвинулся с места. Он сцепил руки в замок и снова обратил взгляд к окну.
– Я должен казнить тебя за это, – в голосе рокотал гром. – Это измена.
– Ты и Конора должен был казнить, забыл?
– Не произноси имя предателя...