Элегия Мёртвых

Она должна была появиться здесь. А Лета – подойти к ней.
Ну так и кому сильнее прилетело по башке на Арене? Явно не Хальдору.
Начерченные сажей знаки на морщинистом лице искривились. Старуха втянула носом воздух.
– Суариванская Гадюка, – просипела она без акцента в голосе, загрубевшем под натиском долгих лет, как пустынный камень под рёвом песчаных бурь.
Лета вздрогнула, но не стала ничего говорить.
– Ты пришла узнать судьбу? – спросила старуха.
Мутные от бельм глаза нашли лицо кернички. Старуха продолжала водить носом, обнюхивая её на расстоянии. От самой пахло костром и сладкими травами. Узловатые пальцы достали связку костяных амулетов.
– А ты знаешь мою судьбу? – хмыкнула Лета.
– Задавай верные вопросы, дитя.
Лета провела языком по зубам. Сухость и кислота. Ей было не по себе.
Вещунья глядела прямо на неё, будто слепота её была обманом. Кожа на спине пошла мурашками.
В почти недвижимой позе старухи угадывался целый век, отданный во служение богам и их прихотям. Ничего общего с предсказательницами, что наводняют городские ярмарки. От этой несло силой – той самой силой, что овладевает жрецами и чародеями, великой и необузданной, как своенравный бушующий океан.
Старуха тихо мертвела, ожидая её ответа, и Лета прочистила горло.
– Мне когда-то давно нагадали, что в моей жизни будет лишь двое мужчин, – заявила она.
– Полагаю, ты уже сделала выбор, – заключила вещунья. – Променяла безмятежность моря на дикое пламя. А теперь сомневаешься?
– Нет. «Пламя потухнет, а море будет колыхаться вечно», – вспомнила она. – Вот слова, что были мне сказаны. И я хочу знать... Он... Он погибнет?
– От тебя зависит, когда смерть настигнет его. Ваши судьбы переплетены, но решить конец его придётся тебе. Таково пророчество.
– Пророчество?
– Бастард говорил, что мститель, рождённый от его крови, сокрушит Империю. Но сделает он это руками короля.
– Короля? – переспросила снова Лета, чувствуя себя дурой.
Но старуха охотно пояснила:
– На нём нет короны, но он уже вступил в право царствования, данное ему при рождении.
Лета выдохнула и перевела задумчивый взгляд на балкон. Там показался Логнар. Он не сводил с них глаз. Девушка повернулась обратно к вещунье:
– Я могу это изменить?
Старуха встряхнула амулетами и поднесла связку к уху, будто прислушиваясь. Лета уловила только негромкое постукивание.
– Твой путь ещё не определён, – ответила вещунья. – Его тропы теряются во тьме, но ты прольёшь на них свет. Ты можешь следовать своему предназначению. Или отвернуться от него. Но знай, что для одного змеиный яд станет гибелью, а для другого – спасением.
Лета кивнула. Переспрашивать, что именно старуха имела в виду, было бессмысленно. Вещуньи всегда говорили загадками, и порой уделывали в этом базарных гадалок. Придётся потерпеть.
– Что ты ещё хочешь знать, Наследница Солнца?
– Ты ошиблась. Наследник Солнца – мой брат, а не я.
– Почему ты уверена, что вас не может быть двое? – на бледных губах старухи, перечёркнутых вертикальной полосой сажи, возник намёк на улыбку. – Твой брат слишком мал, чтобы повернуть Колесо. А вот ты... Переступив через себя, забыв то, кем ты была прежде, ты сможешь ухватиться за вожжи судьбы и заставить её послужить тебе. Ты наёмница, убийца, керничка... Или же ты дитя Илуара и потомок Великого Солнца.
Лета промолчала. Вещунья разложила связку амулетов на столе и указала на них, будто девушка могла увидеть там что-то кроме животных костей.
– Мёртвые всё ещё твердят, каков наш путь, – заговорила старуха вновь, понизив голос. – Они указывают на него с той стороны призрачными руками. Иного выбора нет, кроме как подчиниться их воле. Будь то возмездие, наследственное проклятье или клятва... Всё это мёртвыми дано, всё это они и заберут назад.
Поняв, что вконец запутала девушку, вещунья придвинулась к Лете ближе и обхватила сухой ладонью её запястье. Кожа у неё была ледяная.
– Не нужно верить в пророчества, чтобы идти предначертанным путём. Скоро твоё сердце само подскажет, что действительно стоит твоей веры, – произнесла она и вновь указала на амулеты. – Ты обретёшь покой, пролив кровь. Свою или чужую, тут уж сама выбирай.
Старуха выпустила руку Леты и спрятала связку. Керничка, опешившая немного от того, что услышала, не сразу поднялась на ноги, и ещё некоторое время сидела, глядя на танцующих у костра.
– Благодарю за напутствие, – склонила голову она и встала.
Внезапно старуха снова вцепилась в её руку и крепко сжала пальцы девушки.
– Дитя, – слепые глаза остановились на её лице. – Следи за своей раной.
– Какой раной?
Мимо стола прошёл Брэнн в компании двух Сынов, мгновенно перетянув внимание Леты на себя. Она узнала воинов по одежде и напряглась. Ей не хотелось вырывать руку, но старуха сама разжала ладонь, и Лета помчалась за Брэнном.
Она догнала их и, схватив парня за плечо, развернула лицом к себе.
– Только не говори, что пил их дрянь, – настороженно проговорила Лета, покосившись на хмурых воинов.
– Какую дрянь?
– Ту, что употребляют берсерки.
– Кто?... Что ты несёшь?
Лета снова оглядела Сынов, подумав, что хмельная голова подбавила ей лишних фантазий. Но нет, все отличительные признаки были при них. Оба рослые и могучие, застывшие истуканами над керниками, в накидках из медвежьего меха, едва ли прикрывающих обнажённые по пояс тела. А раскрасневшиеся физиономии своими чертами напоминали звериные. Отметив напоследок у каждого на наруче чёрную повязку, Лета уняла смятение. Ей не показалось.
– Ты хоть понимаешь, кто эти ребята? – спросила она у Брэнна.
– Да чего ты прицепилась ко мне?!
– Что происходит? – прогудел один из Сынов.
Лета перевела на него глаза.
– Я тебя знаю, – хмыкнула она. – Ты Снор. Из войска Хеля.
Он утвердительно кивнул, сощурившись.
– Не слышу.
– Чего ты не слышишь, девочка?
– Да, командир, – процедила она.
На челюсти берсерка набухли желваки. Лета не смогла избавиться от чувства собственного превосходства, когда воин нехотя выдавил:
– Да, командир.
– Вы давали ему отвар?
– Пока нет.
– Свободны.
Дождавшись, когда они удаляться восвояси, Брэнн повернулся к Лете и скрестил руки на груди с видом, будто керничка была грозовой тучкой, испоганившей ему прогулку в солнечный денёк.