Я тебя нашёл

—Я жду,— не отрывая взгляда от девушки, низко и гортанно проговорил, нет, прошипел.
—Но мы не обручены.
—Талия, любовь моя, мне полторы тысячи лет. Плевал я на это всё. Для меня было важно твоё решение, только оно. Я хотел услышать и окончательно убедиться, что ты знаешь, на что идёшь.
Она вздернула носик и расправила плечи.
—Мне холодно.
Я щёлкнул пальцами, и в камине разгорелось пламя.
—Я хочу вина.
Ещё щелчок, и красное эльфийское вино возникло перед ней на столе.
—Я так же безграничен в магии, как Орион и Малакай, но не люблю её шепот. Что-то ещё, моя принцесса?
—Сорви с меня платье!
Дьявольская бездна. Я сжал зубы. Щелчок, и ткань затрещала. Платье превратилось в лоскуты и повисло на девушке.
—Купишь новое.
—Сколько пожелаешь, любовь моя.
Талия начала с обуви. Нагнувшись, она стала стягивать сапожки, разодрав платье окончательно, её пальчики стали стягивать шерстяные чулки. Я шумно втянул воздух в лёгкие. Между ног всё зудело. Я сжал бёдра и немного приподнял их, это не укрылось от взора девушки.
—Ты знаешь, я очень хочу тебя. Даже больше, чем ты меня, моё прекрасное создание,— отвечал на её взгляд.
Она отбросила чулки и стала медленно стягивать платье с плеч, обнажая груди и плоский живот.
Вечная пурга, какая же она красивая!
Талия, шевельнув бёдрами, сняла последние остатки одежды. Они лежали на полу бесформенной синей массой. Я перенёс к столу, что стоял рядом с ней, два пузырька.
—Это обезболивающее и заживляющее зелье,— на её немой вопрос лишь ответил.— Я не хочу, чтобы тебе было больно.
Она выпила всё, не задавая вопросов, и в полумраке, с бликами теней от пламени на теле, шла ко мне.
Оленёнок? Нет, крадущаяся пантера, дикая и не прирученная.
Талия села на меня, без толики сомнений и страха. Оставив лишь лёгкое касание на губах и ухватив меня за затылок, направила меня к шее. Я стал целовать и покусывать тонкую кожу.
—Грудь, нежно,— приказала моя принцесса.
Язык сам нашёл путь к горошинам сосков.
Стон. Она сжала пальцы в моих волосах.
—Нежнее, мой рыцарь. Я очень чувствительная, будь аккуратным.
Я стал водить носом и вдыхать её запах. Талия стала елозить животом и бёдрами. Сам не верил, что мог испускать такие звуки. Настолько низкие. Я сжал её в своих объятиях. Хрупкая, нежная, но такая властная. Я просунул руку между её ног. Там было мокро. Она текла. По её бедрам тянулись влажные дорожки.
Талия запрокинула голову и застонала.
—Хочу! Возьми меня! Я твоя, сейчас и навсегда.
Ирония судьбы. Шкура пантеры лежала у камина. Я положил её на мех. В свете костра её глаза блестели тьмой. Я развёл ей ноги и положил себе на бёдра.
Нагнулся и поцеловал её, стараясь не закрыть глаза. Большим пальцем руки очертил линию скул. Ещё раз посмотрел в её глаза, чтобы убедиться. Нежность, любовь и желание. Стал поочередно целовать её груди, облизывая и покусывая соски. Головы коснулись тонкие пальчики. Она пропустила руку и стянула верёвку, распуская стянутый на затылке пучок. Просунула руки вглубь волос и растормошила.
—Мой лев. Мне так больше нравится.
Я продолжал целовать её тело. Одну руку запустил между её ног. Пальцы проскользнули по лону, размазывая смазку. Слегка надавив, проник внутрь. Талия сильнее развела ноги в сторону и приподняла бёдра, двигаясь навстречу.
Какая же она нетерпеливая, голодная до ласк и моя. С этой секунды и навечно.
Я вытащил пальцы и пододвинул девушку ближе. Она распахнула глаза. Облокотился на локоть и навис над ней, желая оказаться лицом к лицу, чтобы не упустить ни одну её эмоцию. Второй рукой обхватил член и приставил ко входу, немного надавил, и она ахнула. Вытащив головку, стал собирать смазку для ещё более мягкого проникновения.
—Сделай глубокий вдох. Правильно, ещё один.
С третьем вдохом стал медленно входить. Она раскрыла рот и стала хватать им воздух, не разрывая зрительный контакт со мной. Я медленно продвигался в неё, шипя от давления на ствол. Как же узко и как же хорошо и правильно. Оленёнок немного дёрнулась, когда я надавил на девственную преграду. Назад дороги нет.
Резкий толчок и девичий вскрик. Не от боли, а от неожиданности. Я смотрел в её широко распахнутые глаза и читал в них восторг и удивление.
—Потерпи ещё чуть-чуть и тебе будет очень хорошо.
Разгорячённая плоть стягивала меня и, кажется, давила везде. Я приподнял её и подложил под попу подушку. Сам привстал и её длинные ножки положил себе на плечи. Оставив по поцелую на лодыжках, обхватив одной рукой ноги, а вторую просунул между ног. Стал кружить вокруг клитора. Медленные, поступательные движения. Аккуратные.
—Быстрее, прошу. Я не такая хрупкая, как тебе кажется.
—Как пожелает моя принцесса.
Постепенно стал наращивать темп. До слуха донеслись стоны. На языке почувствовался металлический привкус крови. В голове началось гудение. Ни я, ни она не сводили с друг друга глаз, не желая потерять ни одну эмоцию нашей первой ночи. Талия стала выгибаться дугой, угол проникновения изменился, и я стал давить сильнее на левую стенку. Видимо, там у неё очень чувствительная точка. Она сама не ожидая, взвизгнула и стала тяжело дышать. Её груди прыгали в такт движениям, и мне очень хотелось их целовать. Я просунул руку ей под поясницу и, так как она была миниатюрная и лёгкая, одним резким движением поднял и усадил на себя. Она запрокинула голову и издала протяжный стон.
—Не отводи взгляда, любовь моя!
Талия уткнулась своим лбом в мой. Я стал вколачиваться в неё на всю длину, руками помогая и направляя её бёдра.
—К… ка… как глубо-о-око!
—Тебе больно?— не голос, а надрывный хрип.
Она покачала головой. Трение было невыносимым. Кровь гудела и пульсировала у висков. Стоны Талии, запах её тела, атлас кожи и её глаза, что не выпускали меня из плена.
«Она самое правильное, что случилось в моей жизни».
Именно эти слова Ориона, сказанные тысячу лет назад, сейчас всплыли из ниоткуда.
Коготки кошечки впились в мою спину. Зашипев от секундной боли, я впился в губы девушки. Её глаза стали закрываться, она стала дёргаться в моих объятиях. Девичий, нет, уже женский крик ударился от стены комнаты. Талия начала брыкаться и стонать. Я покрепче сжал её и продолжил поступательные движения. Сам был на пределе. Стенки влагалища пульсировали и сдавливали до предела. Я уже не понимал, где заканчивался я и начиналась она. Всё смешалось. Движения стали хаотичнее, толчок и ещё один, последний. До самого конца, навсегда и навечно!