Дети миллиардера. Требуется бабушка!

Он растерянно посмотрел на меня, будто не верил.
–Моя дорогая жена просто перенервничала сегодня.– Пока наша легенда не накрылась медным тазом, пришлось срочно успокоить его:– Мы обязательно будем.
Я обнял Варю за талию и покрепче прижал к своему боку.
–Но у меня нет ни платья, ни… я вообще ничего не знаю о…– Она совсем растерялась.
–По поводу ритуальной одежды не волнуйтесь!– Администратор снова расцвел, заулыбался. И казалось, сейчас воспарит над полом от счастья.– Свадебные наряды включены в стоимость тура. Вам не о чем беспокоиться! Мои помощники после ужина принесут все необходимое и помогут вам подготовиться.
–Еще и подготовиться…– Варя вздрогнула всем телом. Опять с мольбой посмотрела на администратора.
Но, словно опасаясь, что сейчас снова кто-то из нас решит отказаться, тот резко поклонился. И пока мы оба переваривали услышанное, быстро засеменил по коридору в сторону лестницы.
 
* * *
Варя
Кажется, я заигралась в игру под названием «Убеги от своих желаний».
Вчера трясло от страха лечь в одну кровать с боссом. Как итог – получила полную свободу и бессонницу. А сегодня страх ответить на поцелуй обернулся свадьбой.
С такими закономерностями о завтрашнем дне даже думать было боязно!
Что там могло произойти дальше?
Первая ночь, и сразу беременность? Двойней! Или штамп в паспорте, только на этот раз настоящий. Со всеми последствиями в виде двоих детей, мужа и чудаковатой приемной бабушки.
Для девушки, которая еще недавно зубрила конспекты и лишь мечтала об отношениях, это был не просто поворот. Самое настоящее крутое пике! Маленький локальный армагеддон.
«Нет! Нет! Нет! Никакого реального мужа у меня не будет!»– На словах уговаривать себя было легко.
«Мы просто постоим рядом, пока не закончится церемония».– Взамен прежней мантры про служебные обязанности я придумала новую и повторяла ее до самого вечера.
«Вспомни, где твой фальшивый муж провел прошлую ночь, и успокойся!»– жестко обрубала все ненужные фантазии.
Однако стоило Арбенину во время прогулки или за ужином посмотреть на меня… жадно, как в ванной,– и вместо уверенности на душе просыпалось что-то другое.
От этого «другого» кожа тут же покрывалась мурашками. Сердце начинало колотиться так быстро, словно хотело вырваться из груди. И вместо нормальной, вменяемой, сообразительной Вари в зеркале отражался кто-то розовощекий и улыбающийся.
В таком состоянии адски сложно было заниматься детьми и играть роль любящей жены. Я то и дело косилась на часы. В надежде на шторм поглядывала в сторону моря. Изо всех сил старалась отвлекаться.
–Войтенков не рассказывал, как там успехи у нашей бабушки?– перед ужином поинтересовалась у Арбенина.
Будто спросила что-то другое, он мазнул по мне тяжелым взглядом. Но потом нехотя заговорил:
–Отбивается от ухажера.
–То есть как?– Я ушам не поверила.– От Магницкого?
–От него.– Константин Сергеевич хмыкнул.– Дед узнал, где эта звезда остановилась. Явился к ней с цветами, благодарить за спасение. Жал на кнопку звонка минут десять.
–А она?..
–Даже на порог не пустила. Забрала веник и закрыла дверь перед самым носом.
–Аделаида Генриховна точно не забыла, зачем мы здесь?– Я не рискнула бы вслух заподозрить бабулю в склерозе. Только мало ли.
–У нее квартира на кону. Такое бабка ни за что не забудет.
–Но тогда как она собирается узнавать у Магницкого о проекте?
–Сказала, что пока у деда не та кондиция. Якобы нужно ждать.– Арбенин пожал плечами.
–Кондиция, значит…
Взгляд опять скользнул на часы. До начала бракосочетания оставался час.
–Ну да, кондиция много значит,– протянула я растерянно. И, чтобы не выдать свое волнение, переключилась на детей.
К счастью, те словно ждали. Будто решили доказать всему острову, что мы самая лучшая семья, Кондратий и Даша с важным видом принялись учить меня есть десерт – хрупкие пирожные-безе. Вместе складывали журавликов из бумажных салфеток. И уговорили побегать наперегонки вдоль линии прибоя.
Невозможно было отказаться от такого развлечения. Да и не хотелось отказываться.
От внимания малышей я порой забывалась. Терялась, когда называли мамой. Или обнимали. Сразу вдвоем. Благодаря заразному детскому смеху, хохотала сквозь волнение и накатывающую панику.
Почти смогла расслабиться. Но когда мы вернулись в номер и ассистентка администратора принесла платье, тревога набросилась на меня с новой силой.
Без споров я позволила надеть на себя легкий белый наряд, напоминавший скорее красивую ночную сорочку, чем подвенечное платье.
Так и не раскрыв глаза, просидела двадцать минут на стуле, пока местный парикмахер делал что-то странное с моими волосами.
Тихо дышала. Вдох. Пауза. Выдох. И снова пауза. Совсем как настоящая невеста перед свадьбой.
Дурочка? Дурочка!
Не считала себя трусихой, а тут навалилось. Не этого ждала от меня сестра, отправляя на работу к бывшему мужу. Не этого я сама от себя ожидала.
Неправильно у нас все сложилось с Арбениным. Наперекосяк с самого знакомства. Слишком быстро он согласился принять меня на работу. Потом стремительно из босса и Константина Сергеевича превратился в мужчину, от близости которого слабеют ноги и отказывает мозг.
Как на американских горках. Только без спусков, а со сплошными подъемами.
Никогда до него я не чувствовала себя женщиной. Не ощущала, как это, когда взрослый опытный мужчина сходит с ума от желания. Не понимала, как можно растворяться в чужих ласках и хотеть… по-настоящему, до конца.
А с ним… Хоть просись на первый попавшийся самолет и улетай с островов, пока не наделала еще больших глупостей.
Наверное, идея с самолетом была правильной. Аделаида Генриховна наверняка вытянула бы из Магницкого нужную информацию и без нашего участия. Однако стоило мне пройти по узкой дорожке на пляж, увидеть небольшую, украшенную цветами беседку и мужчину рядом с ней… красивого, высокого, как из слезливого женского фильма про любовь… бежать стало поздно.
    
Глава 17. Брачная ночь
Варя
Не знаю, как у Арбенина это получалось, но голова опять отключилась. Я помнила, как подошла к Константину Сергеевичу. Помнила, как он что-то мне сказал. То ли «обалдеть», то ли что-то другое на «о», с тем же «еть» вокончании. И совсем не помнила наше бракосочетание.
Память словно ластиком стерли. Оставили лишь яркие беззвучные картинки.
Фиолетово-синее небо с серебристым полумесяцем.